Переступив порог чужих грез, поэт вальяжно опустился на первый попавшийся диван и, устремив взгляд на сидящего напротив доктора Аарона, произнес:

— Будьте любезны, выложите в мельчайших деталях, при каких именно обстоятельствах вы свели знакомство с Шерлоком Мориарти.

Пребывающий во сне Аарон не стал ничего утаивать. Он выложил всё как на духу: начиная с того дня, когда мадам Мэри представила Шерлока Мориарти клубу Крагга, а сам он выступил в роли поручителя, и вплоть до того момента, когда великий сыщик настоятельно присоветовал ему излить душу епископу Церкви Богини Вечной Ночи насчет преследующей его чертовщины.

«Всё безупречно сходится с досье: Шерлок Мориарти питал к казенным ведомствам весьма теплые чувства, да еще и заручился железобетонной протекцией самого Айзенгера Стентона…» — Леонард скользнул взглядом по материализованному сознанием доктора образу бородатого сыщика, после чего вновь обратился в слух.

Покончив со своей дотошной исповедью, Аарон добавил:

— Он отбыл на юг, чтобы провести отпуск, но так и не вернулся. Признаться честно, на душе у меня до сих пор неспокойно.

— Впрочем, он человек недюжинного ума и воистину доброго сердца. Искренне уповаю, что с ним не стряслось никакой беды, и он всё же успеет вернуться в Баклунд к торжеству в честь рождения моего ребенка.

— Возможно… — отозвался Леонард, внутренне будучи почти стопроцентно уверенным, что Шерлока Мориарти Баклунд больше не увидит.

Учтиво откланявшись, он покинул сновидение доктора Аарона.

Прошагав пару метров, поэт на одних инстинктах бросил взгляд через плечо. Взору предстал всё тот же утопающий в зелени особняк, до отказа забитый хаотично переплетающимися, пульсирующими сферами света, символизирующими чужие грезы. Никаких аномалий не наблюдалось.

«Неужто лишь показалось? Меня не отпускает липкое чувство, будто во мне что-то неуловимо изменилось…» — едва слышно пробормотав это, Леонард развернулся и воспарил в сторону улицы Пинстер.

Куда бы ни падал его взор, внизу расстилалась густая, непроглядная мгла, в которой тонули редкие, болезненно-бледные отблески газовых фонарей.

Внезапно Леонард резко затормозил, и его взгляд намертво прикипел к одному из зданий.

Внутри безмятежно парили пять или шесть мутных светящихся сфер. С виду дом ни на йоту не отличался от соседних построек.

И всё же обостренная интуиция Леонарда набатом кричала: в недрах этих стен таится некая зловещая, абсолютно черная масса, жадно пожирающая любой свет.

Ко всему прочему, он с пугающей ясностью осознал, что в упор не узнает ни этого квартала, ни самой улицы.

Сердце поэта тревожно екнуло. Заподозрив, что ненароком сунул нос туда, куда смертным смотреть заказано, он торопливо отвел глаза и уже изготовился дать деру, спасаясь бегством к собственному спящему телу.

Но именно в этот миг из недр того самого, с виду заурядного особняка донесся насмешливый, издевательский голос:

— Отчего бы не заглянуть на огонек да не выпить со мной чашечку чая?

Рассудок Леонарда словно разорвало на куски. Напрочь отбросив любые мысли, он молниеносно, на пределе своих сил, рванул прочь.

В его паникующем сознании таунхаусы и утопающие в садах виллы за спиной начали стремительно, гротескно раздуваться. Их двери и окна исказились, обернувшись гигантскими, хищными пастями, норовящими разорвать беглеца на части!

Чугунные столбы газовых фонарей с оглушительным свистом устремились ввысь, в мгновение ока выковав вокруг Леонарда непролазные стальные джунгли, отчаянно силясь преградить ему путь.

Но поэт даже не подумал сбавлять ход, ни разу не оглянувшись назад. Он лишь физически ощущал, как спину всё сильнее обжигает пронизывающий до костей, могильный холод!

Его тело начало неумолимо деревенеть, словно мириады невидимых, ледяных рук намертво вцепились в его плоть.

В тот самый миг, когда Леонарду почудилось, будто он вот-вот испустит дух, впереди спасительным маяком замаячили до боли знакомые очертания собственного дома, привычные окна и теплый свет.

Судорожно затаив дыхание, он камнем рухнул вниз, спасаясь в спасительных объятиях собственного сновидения!

Фух… Резко распахнув глаза в реальности, Леонард обнаружил, что с ног до головы покрыт липким, ледяным потом.

— Старик, с какой чертовщиной я только что столкнулся? — сдернув ноги с края письменного стола, с нескрываемым, первобытным страхом выдохнул поэт.

Слегка надтреснутый старческий голос в его голове отозвался лишь спустя пару долгих, томительных секунд:

— Понятия не имею.

Услышав этот ответ, Леонард полуприкрыл глаза, благоразумно не став допытываться дальше.

Переведя взгляд за окно, он увидел лишь усыпанный огнями ночной Баклунд, дышащий первозданной, нерушимой безмятежностью.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. Особняк Дуэйна Дантеса.

— Сэр, мадам Вахана Хейсен прибыла, — деликатно переступив порог, доложил Клейну Ричардсон.