«Ищейки из Школы Розы уже взяли мой след? Нет, исключено, слишком уж быстро. К тому же, будь это они, ни за что не стали бы лезть на рожон и вламываться в дом. Эти ублюдки предпочли бы затаиться в тени, поджидая удобного момента, чтобы нанести один безупречный, смертоносный удар где-нибудь в безлюдном переулке, дабы не всполошить столичные власти… Неужто я переборщил с пожертвованиями на Лунной мессе, и теперь на меня положил глаз какой-то криминальный сброд? Хм, вполне вероятно. Новоиспеченный, сорящий деньгами заморский толстосум — идеальная, лакомая мишень для всякого отребья… А может, это и вовсе Ночные Ястребы нагрянули с дежурной проверкой?..» Пока эти мысли молниеносным вихрем проносились в голове Клейна, его чуткий слух уловил едва заметный шорох, доносящийся с просторного балкона смежной полуоткрытой комнаты.

Вслед за этим едва слышно щелкнул замок, и стеклянная створка французского окна практически беззвучно отворилась.

Напрягая слух до предела, сыщик различил крадущиеся шаги, которые пересекли полуоткрытую комнату и выскользнули в коридор.

Ненадолго замерев, незваный гость двинулся в сторону хозяйской спальни, однако прошел мимо, остановившись у покоев личного камердинера. Раздался тихий скрежет поворачиваемой дверной ручки.

«Ошибся дверью? Или же его целью изначально был Ричардсон?» — сердце Клейна тревожно екнуло. Разжав пальцы, сжимающие «Похоронный звон», он потянулся к лежащему неподалеку железному портсигару.

Едва юноша развеял Стену Духовности, как прямо подле него из пустоты соткался призрачный силуэт в темно-красном камзоле и потертой треуголке, который тут же бесшумно скользнул в ростовое зеркало.

Когда обращенный в марионетку «Мстительный дух» Сеньор перескочил в оконное стекло комнаты Ричардсона, его взору как раз предстал удаляющийся за порог силуэт с мягкими чертами лица, смугловато-желтоватой кожей и смоляными волосами. Сам же Ричардсон безмолвно сидел на краю кровати, ссутулившись и тяжело подавшись вперед, словно отчаянно силясь слиться с окружающим мраком.

На лице камердинера дикой чередой сменялись первобытный ужас, глухая растерянность и щемящая слабость, пока в конце концов всё не потонуло в свинцовом оцепенении.

«Как я и думал, гость пожаловал именно по душу Ричардсона… Внешность явно выдает выходца с Южного континента… Двигается с кошачьей грацией, повадки выдают бывалого мастера — стопроцентно не заурядный обыватель… Неужто это какой-то старый приятель Ричардсона еще с тех времен, когда он гнул спину в том поместье на Южном континенте? Или, быть может, кто-то из родни по материнской линии? Ричардсон — всего-навсего жалкий лакей с жалованьем в тридцать пять фунтов за год, с какой стати кому-то понадобилась его помощь?» — глядя на происходящее чужими глазами Сеньора, Клейн лихорадочно выстраивал в уме логические цепочки.

В это самое мгновение сыщика внезапно осенило, откуда у его камердинера взялась такая тяга к наблюдению и привычка часами торчать на балконе, сверля взглядом уличную толпу.

Парень до смерти боялся, что по его следу явятся незваные гости!

«Искренне уповаю на то, что беда невелика и мои планы не пойдут под откос… Чуть погодя раскину карты… Если Ричардсон так и не сумеет разрубить этот гордиев узел, придется подыскать благовидный предлог и выставить его за дверь…» — заметив, что слуга благополучно лег обратно в постель, Клейн отозвал свою призрачную марионетку.

…………

Тем временем Леонард Митчелл, обитающий в доме номер семь по улице Пинстер, в очередной раз провалился в окутанный густой пеленой тумана, спящий Баклунд.

Не так давно он уже успел допросить в мире грез Майка Джозефа, репортера «Ежедневного обозревателя». Опираясь на его показания, поэт пришел к железобетонному выводу: Шерлок Мориарти не совался в дело Ланевуса по собственной воле, а взялся за расследование исключительно ради щедрого гонорара. Этот факт мгновенно, на порядки снизил уровень подозрений в адрес великого сыщика.

Не маячь фигура этого детектива еще и на периферии заварушки с Капином, да не води он столь тесную дружбу с Эмлином Уайтом из Церкви Урожая, Леонард Митчелл бы уже давно плюнул на эту зацепку, бросив все силы на поиски Инса Зангвилла.

Однако круг общения Шерлока Мориарти в клубе Крагга оказался донельзя скудным. Один из его приятелей бесславно сложил голову в той самой бойне вокруг принца Эдсака, вторым был репортер Майк Джозеф. А потому в списке мишеней Леонарда оставалось лишь одно-единственное имя: доктор Аарон Церес.

«Если верить казенным архивам, этот врач тоже умудрился вляпаться в паранормальный инцидент, намертво завязанный на Путь „Монстра“… Лишь когда злополучную вещицу подменили, черная полоса и ночные кошмары отступили, позволив ему вернуться к нормальной жизни… Хех, а ведь львиная доля тех, с кем водил знакомство Шерлок Мориарти, так или иначе повязана с мистикой. Этот сыщик стопроцентно с двойным дном…» — размышляя об этом, Леонард дернул за шнурок дверного колокольчика, символизирующего вход в сновидение Аарона Цереса.