— Ах, какая вежливая девушка, какие прекрасные манеры, — Октавия перевела взгляд на остальных. — Истинное украшение нашего отбора. Что ж, раз все в сборе, прошу вас, леди, занимайте свои места. Слуги помогут вам.

За каждой девушкой был закреплен отдельный слуга. Опускаться в пышном платье с корсетом на низкие подушки — то еще удовольствие. Особенно когда у тебя критические дни. Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, устроилась на шелковой подушке у самого крайнего из столиков.

Ох, как же я не любила эти светские мероприятия! В моем мире это называлось корпоративным нетворкингом — сборище лицемеров, где каждый пытается продать себя подороже, улыбаясь в лицо и держа нож за спиной. Но выбора не было. Оставалось только терпеть, пить чай и ждать, когда генеральный директор соизволит нас отпустить.

Девицы, рассевшись, продолжали стрелять в меня враждебными взглядами. Наивные. Они не понимали, что их жалкие гляделки трогают меня не больше, чем писк комара.

Императрица величественно вскинула руки и негромко хлопнула в ладоши.

Слуги бесшумными тенями метнулись к столикам, расставляя изящные фарфоровые чашки и многоярусные блюда с пирожными. И в этот самый момент один из гвардейцев, стоявших у входа в павильон, гулко ударил древком алебарды о мраморный пол и громогласно возвестил:

— Его Высочество, наследный принц Ривиан эр Этерио!

Пространство павильона мгновенно наэлектризовалось. Девушки тут же суетливо заерзали на своих подушках, начали судорожно поправлять прически, взбивать юбки и стрелять друг в друга убийственными взглядами, готовясь к конкуренции.

Мой взгляд инстинктивно метнулся к Императрице. И я увидела. Всего на долю секунды, на крошечное, неуловимое мгновение, идеальное лицо Октавии дрогнуло. Ее тонкие губы гневно сжались в линию, а в глазах полыхнуло откровенное недовольство. Она не ждала его. Но уже в следующую секунду маска благодушной правительницы вернулась на место.

В павильон неспешным, хищным шагом вошел Ривиан. Затянутый в строгий темный камзол, он выглядел до одурения привлекательно и столь же опасно.

— Сын, — мягко улыбнулась Октавия. — Какая приятная неожиданность.

— Ваше Императорское Величество, приветствую, — Ривиан остановился у входа и отвесил безупречный поклон. — Надеюсь, я не помешаю?

— Нет, конечно, мы всегда тебе рады, — голос Императрицы сочился медом. — Вот только… как видишь, все столы и подушки уже заняты. Боюсь, тебе негде присесть.

— О, это сущие пустяки, матушка, — легко отмахнулся принц.

Он плавно, грациозно повернулся и направился прямо в мою сторону.

«Что ты задумал?!»

Мое сердце пропустило удар. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться.

Ривиан под оглушительную, звенящую тишину всего павильона подошел к моему столику.

— Я сяду рядом с леди де Валери, — спокойно констатировал он, а затем, чуть склонившись ко мне, произнес низким, пробирающим до мурашек голосом: — Вы ведь не против моей компании, леди Кирия?..

27. Защитник в деле

Ривиан

Я стоял у входа в Розовый павильон, сохраняя на лице маску вежливой, почтительной доброжелательности, а внутри всё кипело от холодного бешенства. Октавия. Моя дорогая, вечно плетущая интриги мачеха. Ее идеальная, безмятежная улыбка, с которой она приветствовала меня, не могла обмануть. Я слишком хорошо знал эту женщину. Знал, какая ядовитая, изворотливая змея прячется за безупречными манерами и дорогим шелком. Она не стала бы устраивать это внеплановое чаепитие просто так, от скуки или внезапно вспыхнувшей любви к конкурсанткам. Октавия никогда не делала ничего, что не приносило бы ей прямой выгоды.

И сейчас ее целью была Кирия.

Я видел, как напряглась спина моей дикарки, когда я вошел. Даже в этом нелепом, пышном лазурном платье, за которым она так отчаянно пыталась спрятать свою истинную, хищную натуру, Кирия выделялась. Притягивала взгляд. И Октавия, обладая звериным чутьем на соперниц, это тоже прекрасно понимала.

Императрица боялась. Боялась, что такая необычная, дерзкая и сильная девушка, как леди де Валери, привлечет внимание не только принцев, но и самого Императора. Ведь именно так, через постель, через «сочувствие» и «поддержку», сама Октавия когда-то пробила себе дорогу к трону.

Воспоминания, темные и болезненные, острыми когтями царапнули память. Мне было пять, когда матушка, прошлая Императрица, начала увядать. Это не было похоже на обычную болезнь. Она просто таяла на глазах, бледнела, ее теплые руки становились ледяными, а некогда звонкий смех превратился в болезненный шепот. Ни один лекарь не мог понять, что высасывает из нее жизнь. Яда в организме не нашли, а это значит, что у матушки была какая-то страшная, никому неизвестная болезнь.