— И для кого-то, — тихо добавила она, разжимая ладонь и позволяя изувеченному цветку упасть на белый гравий, — это чаепитие принесет освобождение. Освобождение души…

24. Пушистый сосед по кровати

Кира

По дорожкам, ведущим к гостевому крылу, я шла с идеально ровной спиной и грацией истинной леди, хотя внутри все просто клокотало от нестерпимого желания подхватить эти чертовы розовые юбки и помчаться прочь, сверкая пятками.

Этот паршивец! Этот лощеный, самоуверенный индюк, чтоб его демоны драли без остановки и выходных, перешел все мыслимые и немыслимые границы допустимого!

Я злилась. Негодовала так, что перед глазами плясали темные пятна. Но хуже всего было то, что вместе с яростью отчетливо чувствовала, как по венам разгоряченной лавой течет кровь. Мое тело одурело от его близости. На коже шеи и скулы до сих пор горело фантомное, будоражащее тепло его настойчивых губ, а талия отчетливо помнила властное, собственническое давление длинных мужских пальцев, прижимавших меня вплотную.

Злобно фыркнув, я тряхнула головой, пытаясь выкинуть эти ощущения из памяти, как ненужный спам. Но они, заразы такие, покидать меня не желали.

Да, я не наивная институтка. Мне прекрасно знакома близость с мужчиной и то, насколько крышесносной она может быть, если партнер знает, что делает. А Ривиан… О, этот мужчина точно знал. Он был классическим, породистым доминантом — из тех, кто одним взглядом требует подчиниться, покориться и отдаться без остатка, душой и телом.

Будучи честной с самой собой, я могла признать: его предложение было чертовски заманчивым. Утонуть в ласках такого дьявольски красивого мужчины, позволить ему снять с тебя напряжение… От одной этой мысли внизу живота сладко потянуло. Но я не куплюсь на эту красивую обертку! Ни за что! Только не с ним!

Стоит один раз попробовать этот запретный плод, дать слабину, и проблем потом не оберешься. Кабала, интриги, гаремные войны. Никакое, даже самое заоблачное, космическое удовольствие не пересилит доводы моего разума.

Стоило за моей спиной щелкнуть замку собственных покоев, как аристократическая маска сдержанности, которую я упорно держала весь путь, с облегчением покинула лицо. Плечи мгновенно опустились под навалившейся небывалой тяжестью.

Я прислонилась лбом к прохладному дереву двери и тяжело выдохнула. Да, сегодня выкрутилась, использовав самый беспроигрышный женский аргумент. Но что дальше? Критические дни не могут быть вечными. У меня есть максимум неделя форы, прежде чем этот настойчивый охотник снова загонит меня в угол.

— Кстати, о них… — я нахмурилась, отлепляясь от двери и направляясь вглубь комнаты. Память тела Кирии услужливо подкинула информацию. — Судя по календарю, они и вправду должны вот-вот прийти. Нужно же еще местную магическую ткань для этих дел раздобыть.

Тяжко вздохнув, я подошла к столу, на котором в своем глиняном горшке дремала Кокоша. Мой зубастый агропромышленный шедевр лишь слегка шевельнул шипастым листом, приветствуя хозяйку. Я ласково, кончиками пальцев погладила ее по плотному зеленому боку. Ругаться, проклинать принца вслух и бить посуду не было ни сил, ни желания. Батарейка была на нуле.

В дверь тихонько постучали, и в покои заглянула Сара.

— Миледи?

— Сара, душенька, — устало улыбнулась я веснушчатой служанке. — Организуй мне купальню, пожалуйста. И еще… принеси магическую ткань.

Девушка понимающе кивнула, ничуть не смутившись, и тут же умчалась выполнять поручения.

Горячая ванна с ароматными маслами стала моим спасением. Сара не только набрала воду, но и помогла вымыть и распутать волосы от этих чудовищных розовых лент, вернув им природную мягкость. Я отмокала до тех пор, пока с моей кожи не смылся тонкий, въедливый аромат сандала, которым пропахла в объятиях наследника.

Выйдя из купальни в одной лишь тонкой, шелковой сорочке на бретельках, со слегка влажными, но уже расчесанными золотистыми волосами, рассыпанными по плечам, я направилась к кровати. И тут же замерла.

На кованых перилах открытого балкона, вырисовываясь черным силуэтом на фоне сгущающихся сумерек, сидел Васька. Кот не сводил с меня своих мерцающих алых глаз, а кончик его пушистого хвоста ритмично подергивался.

— Проведать меня пришел? — мягко улыбнулась я, чувствуя, как от вида этого пушистого комочка на душе становится чуточку теплее.

Я подошла ближе. Кот сидел абсолютно неподвижно, рассматривая меня так пристально, словно увидел впервые в жизни. Его взгляд скользил по моим распущенным волосам, по тонкому шелку сорочки, и в этих алых глазах читалось что-то совершенно не кошачье.

— Ты чего? — тихо хохотнула я, останавливаясь напротив него. — Не узнал меня, да? Не бойся, это я.

Я протянула руку, погладила его по теплой, шелковистой голове, а затем, не спрашивая разрешения, подхватила под передние лапы и занесла в комнату. Васька не стал вырываться, смиренно принимая мои объятия.

— Поспишь сегодня со мной? — спросила я, прижимая его тяжелую, теплую тушку к своей груди.