Да, я понимал, наша близость автоматически сделает ее моей наложницей, как понимал, а точнее помнил, что не собирался допускать этого, но… что-то во мне противилось. Я не хотел отпускать Кирию. Наоборот, испытывал такую жажду обладать ей, что самому становилось не по себе.

Бесшумно спрыгнув на пол, скользнул к открытым дверям балкона и ловко перемахнул через кованые перила.

Утренняя прохлада приятно остудила разгоряченную кровь. Я неспешно прошелся по скрытым от посторонних глаз дорожкам, вдыхая влажный, терпкий аромат просыпающихся растений и стряхивая с себя остатки сонного наваждения.

Добравшись до глухой аллеи, нажал на артефакт. Кости привычно, глухо хрустнули, и я выпрямился в полный рост уже в своей одежде (зачарована под это дело). Повел широкими плечами, разминая затекшие мышцы, и глубоко, полной грудью вдохнул утренний воздух. Человеческое тело требовало движения, но времени на тренировку сейчас не было.

Я целенаправленно направился к той части дворца, куда вход был строжайше запрещен всем, кроме членов императорской семьи и узкого, проверенного круга личных слуг. Миновав посты гвардии, которые при моем появлении вытянулись по стойке «смирно», я вошел в свои покои.

Здесь царил идеальный порядок. Я бросил камзол на кресло и подошел к массивному рабочему столу.

Мой взгляд мгновенно зацепился за плотный лист пергамента, лежащий ровно по центру столешницы. Нахмурившись, я взял его. Почерк Императрицы был таким же, как и она сама — острым, идеальным, с сильным нажимом.

«Дорогой сын. Учитывая напряженный график прошедших дней, я сочла необходимым дать нашим прекрасным гостьям небольшую передышку. Прошу перенести третий этап отбора на завтра. Сегодня же, после полудня, я желаю устроить чаепитие с конкурсантками в Розовом павильоне. Хочу лично познакомиться с будущим цветом нашей Империи и уделить им должное внимание».

Взгляд снова скользнул по строчкам. Каждое слово было пропитано вежливостью и заботой, в которые я не верил ни на единый миг.

— И что же вы задумали, матушка? — тихо, с нескрываемым подозрением произнес я вслух, отбрасывая письмо обратно на стол.

Оперся костяшками пальцев о столешницу и тяжело посмотрел в окно.

— Пообщаться с конкурсантками? Серьезно? — губы скривились в саркастичной усмешке. — Решили уделить внимание будущим наложницам? Это… так на вас не похоже.

Октавия никогда не делала ничего просто так. Она презирала гарем моего отца, презирала самих наложниц, считая их грязью под своими подошвами. И вдруг — чаепитие? Личное знакомство?

Внутри шевельнулось неприятное предчувствие. Я прекрасно знал, на что способна эта женщина ради сохранения своей власти и влияния. И если она вдруг решила лично вмешаться в отбор, значит, кто-то из девушек привлек ее внимание.

В памяти яркой вспышкой возник образ огромной, сотканной из чистой Тьмы пантеры, рычащей на судейскую ложу.

— Кирия, — процедил я сквозь зубы.

Инстинкты хищника взвыли сиреной. Если Октавия обратила свой ледяной взор на мою темную дикарку, это чаепитие может обернуться катастрофой…

Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:

26. Корпоратив с Императрицей

Кира

Утро началось с тянущей боли внизу живота. Ощущение знакомое и безошибочное. Я с трудом разлепила глаза, жалобно посмотрела на дверь, а затем перевела взгляд на окно. Там, как назло, заливисто щебетали птицы, а ослепительное утреннее солнце радостно заливало комнату золотом, словно издеваясь над моим состоянием.

Кряхтя, я дотянулась до прикроватной тумбочки и нащупала небольшой серебряный колокольчик. Сара принесла его вчера вечером, объяснив, что это чудо артефакторики. Магический колокольчик не издавал звуков, но служанка, к которой он был привязан, слышала его звон прямо у себя в голове на любом расстоянии.

Я потрясла колокольчиком в воздухе, ощущая только легкую вибрацию металла в пальцах. Ровно через минуту дверь тихонько приоткрылась, и в спальню скользнула Сара.

— Доброе утро, леди Кирия, — она присела в быстром книксене, а затем, выпрямившись, выдала новость, от которой мой и без того страдающий живот скрутило еще сильнее: — Распорядитель просил передать, что третьего этапа отбора сегодня не будет. Вместо него Ее Императорское Величество желает устроить чаепитие в Розовом павильоне, чтобы лично познакомиться с конкурсантками.

Я замерла, уставившись на веснушчатое лицо служанки.

Чаепитие с Императрицей? Отказаться, естественно, я не могла. Неявка на встречу к правительнице империи приравнивалась к государственной измене, и последствия были бы куда хуже, чем просто увольнение. Моего здешнего отца могли отправить на плаху.

— Чудесно, — процедила я сквозь зубы. — Сара, душенька, организуй мне что-нибудь обезболивающее. Отвар, зелье — что угодно. Меня сейчас пополам разорвет.

Служанка понимающе охнула и умчалась выполнять поручение.