Она уже знала. Распорядитель отбора, бледный и трясущийся, принес ей вести о втором испытании. Эта девчонка… эта грязная, проклятая дикарка с магией Тьмы не просто не вылетела с позором, она создала из своей черноты агрессивного плотоядного монстра, а Ривиан… Ривиан взял и пропустил ее дальше! Оправдал мерзкое творение, потакая ее выходке! Просто немыслимо!

Под идеальной маской лицо Октавии едва заметно свело судорогой. Ее длинные, покрытые алой эмалью ногти до боли впились в нежную кожу ладоней, скрытых тонкими кружевными перчатками. Ей до кровавой пелены перед глазами хотелось крушить, рвать с корнем цветы и кусты, пока пальцы не изойдут кровью, кричать в это безмятежное голубое небо от захлестывающей ненависти.

Но она никогда себе этого не позволит.

Проявление эмоций — это удел слабых. Удел тех, кто ломается под тяжестью власти, кого в этом дворце съедают живьем в первый же год. Императрица не имеет права на подобное.

Октавия медленно вдохнула цветочный воздух, загоняя ярость обратно вглубь грудной клетки, сковывая ее льдом своего самоконтроля. Она прошла слишком долгий, слишком страшный путь, чтобы сейчас позволить какой-то сопливой девчонке с проклятой магией вывести себя из равновесия.

Память услужливо подкинула картинки из прошлого. Темные, душные коридоры гарема. Холодные глаза соперниц. Сколько унижений она вытерпела, будучи простой наложницей. Сколько раз ей приходилось улыбаться тем, кто мечтал подсыпать ей толченое стекло в еду. Она взобралась на эту сияющую вершину по головам. Лгала, предавала и отдавала приказы, от которых у любого нормального человека волосы встали бы дыбом.

Столько грехов она взяла на свою душу... Но, к ее собственному удовольствию, они совершенно ее не мучили. Призраки не приходили к ней по ночам, не тянули к ней свои костлявые руки из-под шелковых простыней. Октавия спала крепко и сладко. Она была на своем месте. А то, какой путь пришлось пройти, чтобы водрузить на свою голову венец… так ли это важно победительнице?

Из не самых приятных воспоминаний ее вырвало легкое, едва уловимое изменение в ауре сада. Императрица замедлила шаг всего на неуловимое мгновение. Она даже не повернула головы, но уже знала, кто приближается. Тот единственный человек в этом насквозь прогнившем дворце, кому она доверяла безоговорочно. Ее цепной пес. Ее клинок в ночи. Кай.

Октавия продолжила идти по белой дорожке как ни в чем не бывало. Лишь чуть приподняла руку и сделала легкий, небрежный взмах кистью в сторону. Фрейлины и служанки, прекрасно обученные читать малейшие жесты своей госпожи, мгновенно остановились, склонили головы и бесшумно растворились в зелени лабиринта, оставляя Императрицу в полном одиночестве.

Спустя несколько секунд с ней поравнялся Кай. Высокий, затянутый в темную матовую кожу доспехов, со старым, белесым шрамом, пересекающим лицо. Страж шагал бесшумно, как дикий кот, подстраиваясь под неспешный ритм ее шагов. Он был невозмутим, как и всегда. Его колючий взгляд сканировал каждый куст, каждую тень, но при этом все внимание было приковано только к ней. К его госпоже.

— Пришел меня порадовать? — невозмутимо спросила Октавия, глядя строго перед собой. Ее голос звучал тихо, бархатисто, но в нем лязгнула скрытая сталь.

Страж не проявил ни единой эмоции. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул, он лишь едва заметно, утвердительно кивнул.

— Я достал то, что вам требуется, моя Императрица, — сказал Кай, неспешно шагая за ней следом, находясь на полшага позади, как того требовал этикет.

В груди Октавии сладко, горячо екнуло. Густое, темное удовлетворение разлилось по венам, вытесняя остатки ярости. Уголки ее накрашенных губ дрогнули, складываясь в едва заметную полуулыбку. Идеальное оружие. «Поцелуй спящей сирены». Яд, который поставит точку в этой нелепой комедии с отбором. Девчонка сгниет изнутри, и ни один дворцовый маг, ни один артефакт не докажет, что это было убийство.

Она позволила себе насладиться этой мыслью пару секунд, слушая шелест листвы.

— Это замечательно, Кай, — наконец произнесла Октавия. Тон ее голоса потеплел, став похожим на мурлыканье крупной, сытой хищницы. — Передай Ривиану мою просьбу.

— Слушаю, моя Императрица, — почтительно склонил голову страж.

Октавия остановилась у раскидистого куста белых роз. Плавно протянула руку в кружевной перчатке и невесомо коснулась упругого бутона.

— Скажи, что третий этап отбора стоит перенести на следующий день. У девушек должен быть отдых, не так ли? — она говорила мягко, задумчиво, но ее темные глаза опасно прищурились, отражая ледяной расчет. — А завтра я планирую устроить чаепитие с конкурсантками. Хочу познакомиться с избранницами поближе. Оказать им… честь.

Тонкие пальцы Императрицы внезапно сжались. Белые лепестки с хрустом смялись в ее кулаке, пустив сок. Острый шип проткнул кружево перчатки, впившись в кожу, но Октавия даже не поморщилась.