«Тысяча фунтов… Да где ж я возьму такие деньжищи…» — Дарквелл на мгновение замялся, после чего выдавил:

— Я отстегну триста фунтов авансом. Остаток получишь, как только доберемся до места и отыщем того, кто мне нужен.

Знахарь резонно рассудил, что погашать этот астрономический долг придется наставнику его собственного наставника.

Клейн с абсолютно ледяным спокойствием кивнул:

— По рукам.

Пухлый Аптекарь Дарквелл разом, с колоссальным облегчением выдохнул. Тут же нацепив на лицо толстокожую, заискивающую улыбку, он поинтересовался:

— Смею ли я рассчитывать, что контракт на охрану вступает в силу прямо с этой секунды?

Глава 604 Необычный враг

Услышав вопрос пухлого Аптекаря, Клейн мысленно усмехнулся, но внешне сохранил ледяную невозмутимость:

— С того самого момента, как ты внесешь первый платеж.

Дарквелл поначалу без малейших колебаний выудил целую кипу наличных, а затем с нескрываемой душевной болью принялся отсчитывать купюры:

— Вот триста фунтов.

— Можешь приступать к выполнению своей части уговора.

Клейн принял банкноты и коротко кивнул:

— Без проблем.

Аптекарь мгновенно расслабился, словно утопающий, которому наконец-то бросили спасательный круг.

Спустя добрых полчаса в фойе гостиницы «Теана» Дарквелл ошарашенно хлопал глазами, наблюдая, как грозный авантюрист Герман Воробей бросает ночному портье:

— Смените номер на роскошный люкс.

Бросив это, сыщик отступил на пару шагов, всем своим видом предлагая пухлому знахарю занять место у стойки.

Дарквелл нервно сглотнул и с заминкой переспросил:

— Я плачу?

— На время контракта все сопутствующие издержки ложатся на плечи нанимателя. Таков кодекс авантюристов, — ни единым мускулом не дрогнув на лице, парировал Клейн.

«Ага, держи карман шире! А если ты вздумаешь заказать сюда девиц из „Красного театра“, мне и за них раскошеливаться⁈» — мысленно возмутился Дарквелл, однако вслух выдавил из себя вымученную улыбку:

— Мы вполне могли бы обойтись и заурядной комнатой. Так куда сподручнее держать оборону.

— В таком случае волен ночевать там в одиночестве, — сыщик без малейших усилий вжился в роль ледяного Германа Воробья.

Издав пару сухих смешков, Дарквелл поплелся к стойке и с абсолютно деревянным лицом процедил:

— Один роскошный люкс.

Уже перебравшись в апартаменты и устроившись в спальне поменьше, пухлый Аптекарь приоткрыл окно, оставляя лазейку для мистера Гарри. Заодно он выудил из кармана тот самый футляр для колец, дабы проверить состояние диковинной игральной кости.

Удостоверившись, что кубик лежит нетронутым и по-прежнему смотрит вверх четырьмя точками, толстяк бесшумно, с колоссальным облегчением выдохнул.

…………

Баклунд. Внутри ничем не примечательного дома.

Инс Зангвилл вынырнул из тяжелого забытья, и первым делом на одних инстинктах принялся прощупывать собственное состояние.

Этот ритуал стал для него каждодневной рутиной, ведь никто не мог поручиться, каких бед и гротескных сюжетов наплетет артефакт «0–08», пока хозяин спит.

Окончательно убедившись, что тело не пострадало, отступник натянул начищенные до блеска кожаные сапоги и поднялся на ноги.

Как он и ожидал, реликвия «0–08» мирно покоилась на письменном столе, с виду ничем не отличаясь от самой заурядной перьевой ручки.

Вот только минувшим вечером он собственными руками запер эту дрянь в металлический ларец, сплошь испещренный многослойными защитными символами и магическими печатями.

С тяжелым сердцем Зангвилл приблизился к столу. Одной рукой намертво стиснув перо, другой он распахнул лежащий рядом блокнот и с содроганием обнаружил, что за ночь тот пополнился почти целой страницей свежего текста:

'Инс Зангвилл напрочь забыл о своих ночных похождениях, однако его острый ум безошибочно почуял неладное.

Бросив взгляд в зеркало, он с леденящим ужасом осознал: отражение казалось ему до одури чужим, словно в его теле зародился совершенно иной Инс Зангвилл.

Опустив глаза, он подметил под ногтями явные следы грязи, но как ни бился, так и не смог воскресить в памяти ни единого мгновения из минувшей ночи…'

Проглотив эти строки, бывший архиепископ инстинктивно вскинул голову, уставившись в ростовое зеркало. Оттуда на него всё так же взирал одноглазый мужчина с высеченным из мрамора лицом без единой морщинки. Вот только в уголках губ застыла едва уловимая усмешка, разительно и пугающе контрастирующая со свинцово-мрачным взглядом.

В эту самую секунду Зангвиллу почудилось, будто его кожа отливает трупной зеленью, а под глазами залегли глухие тени. Вкупе с этой невесть откуда взявшейся ухмылкой весь его облик источал запредельную, леденящую душу жуть и первобытную жестокость.