«Как я и думал, дрянь поистине смертоносная…» — на одних инстинктах содрогнулся Дарквелл. И тут же с леденящим ужасом осознал, что из лучших побуждений совершил вопиющую, непоправимую глупость.

Ради спасения Роя Кинга он, наступив на горло собственной трусости, остался в Байаме и уже успел раструбить о помощи всем знакомым адептам Школы Жизни.

А судя по предостережению наставника, это означало лишь одно: тот самый иуда, что сдал старика, теперь наверняка взял на мушку и его самого!

«И почему было не шепнуть об этом раньше⁈ Нет, какого дьявола я сам не додумался сразу прикупить эту проклятую кость!» — Дарквелл в отчаянии вцепился в собственные волосы, едва не выдирая их с корнем.

Оставаться в лавке было равносильно добровольному походу на эшафот. Пухляш твердо решил прямо сегодня сменить берлогу, купить билеты на черный рейс и уже с первыми лучами солнца отбыть на Олави — затерянный клочок суши, лежащий на морском тракте между архипелагом Ротсид и остров Тоскат.

«Мои амулеты… пушка… свинец…» — лекарь суетливо сгребал всё, что могло даровать хотя бы призрачное чувство защищенности, проклиная себя за ничтожную боевую мощь.

Вскоре в его голове зародился спасительный план. Нервно меряя шагами комнату, он принялся бормотать себе под нос:

— Мне позарез нужен телохранитель… Крепкий щит за спиной…

Но к кому обратиться? И сколько золота придется отвалить? Посреди этих лихорадочных раздумий его взгляд случайно зацепился за брошенный на столе свежий выпуск «Новостей».

И тут его словно молнией прошибло. Идеальная, просто безупречная кандидатура:

Герман Воробей!

Тот самый чудовищный авантюрист, в одиночку пустивший в расход прожженного корсара стоимостью в 5400 фунтов!

«Согласись он на этот контракт, и, если только в дело не вмешается мастер уровня „парламентария“, я гарантированно доберусь до Олави живым… Вот только где его носит? Точно! Расклеить призывы по всем злачным кабакам, где обычно околачивается подобная братия!» Едва заметно кивнув собственным мыслям, Дарквелл запихнул остатки пожитков в чемодан, подхватил свою пухлую пернатую спутницу и с кровоточащим сердцем покинул насиженную лавку.

…………

За пределами акватории архипелага Ротсид, в скромной гавани под лоэнским флагом, совершенно не таясь, бросила якорь «Черная смерть». Исполинский галеон величественно возвышался в окружении тройки кораблей сопровождения.

Только что выбравшаяся из горячей ванны «Вице-адмирал Болезнь» Трейси, накинув на плечи просторную мужскую сорочку, колдовала над своими уже почти затянувшимися ранами, накладывая последние мази.

В конце концов, для Демонессы такие мелочи, как уродливые рубцы или шрамы, попросту не существовали в природе.

В этот миг раздался робкий стук. Дождавшись дозволения, порог капитанских покоев переступила золотоволосая горничная.

Бросив беглый взгляд на Трейси, девушка густо покраснела и поспешно потупила взор:

— Капитан, в порт только что доставили депешу из Байама.

— Мисор… э-э, то есть третий помощник… его прикончили.

Трейси замерла. Лицо пиратки мгновенно налилось свинцовой, ледяной тяжестью, и она с легкой заминкой процедила:

— Имя мясника известно?

В свое время она сослала «Краснобая» Мисора в Байам разнюхивать детали покушения с двойной целью. С одной стороны, это была суровая кара за его вопиющую халатность, а с другой — изящная наживка. Распуская слухи о своей критической ране, пиратка жаждала выманить из тени тех стервятников, что непременно слетелись бы добить раненую дичь. Она и в мыслях не держала, что Мисор сумеет раскопать хоть что-то стоящее в столь сжатые сроки.

А уж после того как на борт с дружеским «визитом» пожаловал тот самый полубог, которого «Нестареющая Демонесса» величала Консулом Смерти, Трейси и вовсе предпочла замять дело. Окликнуть Мисора и свернуть операцию она не соизволила, позволив наказанию течь своим чередом. Рассудила просто: накопает чего — отлично, не накопает — невелика потеря.

Что же до смертельной угрозы, нависшей над головой третьего помощника, — ей было глубоко плевать. Это входило в «базовый пакет» его искупления.

Вот только она и в страшном сне не могла вообразить, что Мисора пустят в расход так стремительно!

Золотоволосая горничная протянула телеграмму:

— Какой-то авантюрист по имени Герман Воробей. Свидетели железобетонно утверждают, что он пустил в ход нечто, до боли смахивающее на «Драконью ауру».

— Герман Воробей… «Драконья аура»… Хех, Килангос тоже не брезговал подобными фокусами. Держу пари, этот ублюдок скормил своему «Ползучему голоду» какого-нибудь «Психиатра» или «Гипнотизера», — Трейси вырвала бумагу и, издав сухой, ледяной смешок, пробормотала себе под нос.

Теперь у нее не оставалось ни малейших сомнений: этот самый Герман Воробей и был тем самым лазутчиком, что нацепил личину Элен и устроил на нее покушение. И для этого маскарада он виртуозно использовал таланты того самого «Безликого», что томился в застенках перчатки Килангоса!