— И тебя в том числе, — с ледяным спокойствием парировал мистер Гарри. — Что же до скудных познаний в оккультизме, то здесь как нельзя лучше подойдет одна крылатая фраза. Великий император Рассел как-то изрек: «Если чадо выросло неучем, вина всецело лежит на отце». Эта мудрость безупречно описывает и отношения между питомцем и его хозяином. Но как бы там ни было, Дарквелл, я твердо убежден: тебе жизненно необходимо выложить всё Герману Воробью, иначе дальше нас ждет лишь сущий ад.

— Давай немного обождем… еще чуть-чуть. А вдруг она намертво застынет на шестерке… — с явным колебанием протянул знахарь.

Присев на край кровати, он обессиленно откинулся на спину.

К этому времени бушевавший снаружи шторм начал понемногу выдыхаться. Небеса очистились от свинцовых туч, и пассажирский лайнер наконец-то огласил гавань густым, пронзительным гудком к отплытию.

В гостиной первоклассной каюты Клейн, неотрывно взирая в окно на проступившую после ливня бледную, призрачную радугу, хранил на лице ледяную маску, однако в его душе бушевали нешуточные страсти.

Прямых, понятных угроз юноша совершенно не страшился. На бескрайних морских просторах, если не брать в расчет Четырех Королей, казенных полубогов да пиратских адмиралов с их непобедимыми армадами, едва ли кто-то мог бросить вызов носителю «Ползучего голода» и обладателю целого арсенала мистических артефактов. Да даже если бы их лайнер разнесли в щепки и он пошел ко дну, с полными карманами амулетов из домена «Морского бога» сыщик без труда проложил бы себе путь к спасению.

Но вот фортуна… эта капризная, неуловимая материя напрочь ускользала от контроля. Обуздать её не было никакой возможности, да и надежной управы в его арсенале не водилось.

«И пусть мой титул гордо гласит „Король Желтого и Черного, в чьих руках удача“, выкован он был из того самого ритуала привлечения фортуны. А тот обряд, как показала практика, совершенно не заточен под избавление от чужих проклятий…» «Дельце Дарквелла смердит керосином. Придется нести вахту и не спускать с него глаз ни днем ни ночью. Стоит лишь нагрянуть очередной смертоносной напасти — буду вытаскивать его с того света…» «Остается лишь уповать на то, что мы благополучно продержимся эти пару дней и дотянем до острова Олави. Уж тамошние покровители этого пухляша наверняка сыщут способ снять с него порчу…» — Клейн слегка помассировал виски, убеждаясь, что сам он в полном порядке.

…………

Измученный ночными тревогами Дарквелл сам не заметил, как провалился в зыбкую пелену грез.

Спустя какое-то время скрутивший желудок голод настойчиво просигналил: пора бы вставать и идти обедать.

Аптекарь изо всех сил попытался распахнуть веки, но его тело словно придавило невидимой, свинцовой тяжестью, наглухо сковавшей малейшие движения.

Затылок налился тупой, пульсирующей болью, дышать становилось всё тяжелее, а сердце зашлось в бешеном, грозящем вот-вот разорвать грудную клетку ритме.

«Дьявол, только не говорите, что я загнусь прямо во сне от приступа…» — Дарквелл отчаянно забился в незримых оковах, но так и не смог вырваться из кошмара. Жизненные силы покидали его с пугающей скоростью.

В этот самый критический миг нечто твердое и острое грубо раздвинуло его губы. В рот хлынула ледяная влага, которая тут же потекла по щекам, щедро окатив подбородок и шею.

Тело Дарквелла мгновенно обмякло, сбросив оцепенение. Судорожно распахнув глаза, он обнаружил в жалком дюйме от своего лица два круглых, полыхающих золотом птичьих ока.

«А от паранормальной скотины и впрямь бывает толк…» — сперва с облегчением выдохнул знахарь. Рывком сев на постели, он суетливо выудил из кармана злополучный футляр.

Заглянув внутрь, он обомлел: кость вновь поменяла свое положение.

Одна точка!

«Неужто я настолько проклят, что едва не откинул копыта во сне? Нет, тут кроется нечто куда более зловещее… Эта дрянь словно многократно задирает вероятности: шансы умереть от приступа, шансы поймать лбом молнию… Нет, так дело не пойдет! Если всё пустить на самотек, я гарантированно сыграю в ящик!» — от этих мыслей Дарквелла затрясло в первобытном ужасе.

Животный страх окончательно взял верх, заставив его, намертво стиснув футляр, пулей метнуться к двери.

То ли сказались последствия едва не оборвавшего жизнь приступа, то ли еще что, но руки предательски ослабли. Вцепившись в ручку, он так и не смог провернуть замок.

— На помощь! На помощь! — истошно заверещал мистер Гарри.

Бам!

Дверь резко распахнулась, с размаху впечатавшись прямо в лоб Дарквеллу. Не обуздай Клейн свою недюжинную силу, этот удар неминуемо разнес бы пухлому лекарю череп в кровавые ошметки.

Даже не обратив внимания на наливающуюся шишку, Дарквелл в панике затараторил:

— Это всё она! Она!

— Это проклятая кость навлекла на меня все эти беды!

— Теперь она кажет единицу, а значит, любое мое начинание обречено на фатальный крах!

В его голове уже созрел четкий план: выложить Герману Воробью всю правду без утайки, втайне уповая на то, что этот могущественный авантюрист подкинет дельный, спасительный совет.

Что же до риска быть пущенным в расход из-за чужой алчности, то эту угрозу он со счетов не сбрасывал. Просто, выбирая из двух зол, лекарь благоразумно сделал ставку на то, которое оставляло хоть призрачные шансы на выживание.