– Вечером будет банкет, папа, там встретимся, хорошо?

– Конечно, солнышко. До вечера.

Дверь за ним закрылась. Тишину комнаты тут же нарушил звонкий, насмешливый голос.

– Заинтригована? – демоница снова сидела на кровати, с любопытством склонив голову набок.

– Не то слово, – глухо буркнула я, обхватив плечи руками.

В голове роились тысячи вопросов.

– Пора собираться, хозяйка, – пропела тварь, указывая когтистым пальчиком в сторону гардеробной. – Посмотри в зеркало.

Я медленно повернулась. Ноги внезапно налились свинцом. С каждым шагом к своему отражению моё сердце билось всё медленнее, пока не замерло совсем, скованное предчувствием чего-то неотвратимого.

Я остановилась. Подняла глаза.

И внутри всё оборвалось.

Воздух со свистом вырвался из лёгких, словно меня ударили под дых. Руки инстинктивно взметнулись вверх, желая закрыть, спрятать то, что я увидела, но пальцы лишь беспомощно замерли в воздухе. Меня накрыло удушливой, оглушающей волной такой первобытной боли и такого глубокого, въевшегося в подкорку отчаяния, что на глаза мгновенно навернулись слёзы.

Вот оно. Вот почему.

В одно мгновение я вспомнила, почему до тридцати лет была абсолютно, катастрофически одинока, если не считать папу. Вспомнила, почему я пряталась за сухими цифрами и за амплуа железной леди. Я жила работой не из-за своих непомерных амбиций или врождённого трудоголизма. Работа была моей единственной бронёй. Моим укрытием от чужих оценивающих, жалостливых или – что ещё хуже – брезгливых взглядов.

Глава 10.3

Внутри меня начало стремительно разрастаться, пухнуть нечто огромное, тёмное и невыносимо болезненное. Настоящий эмоциональный взрыв. Дамбы, сдерживающие старую боль, рухнули в одночасье. Ужас, отчаяние и жгучий, разъедающий душу стыд захлестнули меня с такой силой, что лёгкие сдавило спазмом. Я задыхалась от собственных слёз и накатывающей паники, не в силах больше смотреть на то, что отражалось в зеркале.

С силой зажмурилась.

И вдруг реальность с треском раскололась.

Со свистом я втянула в себя воздух, распахивая глаза, и в нос тут же ударил плотный, густой запах железа. Ослепительно-белая спальня растворилась без следа. Вместо неё меня вновь окружали стены купальни, а тело было с головой погружено в горячую, багровую жидкость.

В следующую секунду сильные мужские руки подхватили меня под мышки и мощным рывком вытащили из-под воды.

Я судорожно закашлялась, мотая головой. Сквозь пелену воды и слёз я увидела Марека. Он был прямо здесь, внутри каменной ванны, стоял в кровавой воде прямо в одежде. Тяжёлая тёмная ткань его брюк и небрежно расстёгнутой рубашки насквозь промокла, прилипнув к мощному телу.

Его обжигающе-горячий палец бережно провёл по моей мокрой щеке, стирая багровые капли пополам со слезами.

– Роксана? – его голос, обычно суровый и невозмутимый, сейчас звучал хрипло и напряжённо.

– Нет... нет, верни меня обратно! Верни! – я протянула руки, беспорядочно цепляясь за его мокрую рубашку. Меня била крупная, неконтролируемая дрожь. – Я должна узнать... должна!

Верховный подался ещё ближе. Он прижал моё обнажённое, дрожащее тело к своей широкой груди, абсолютно игнорируя то, что мы оба находимся в демонической крови. Его большая рука легла мне на затылок, зарываясь в мокрые волосы, а вторая принялась медленно, успокаивающе гладить по спине.

– Тише. Ты окунулась в воспоминания, процесс запущен, – ровно произнёс он. – В ближайшие несколько дней ты вспомнишь всё до конца. А сейчас просто успокойся и дыши.

Я тяжело всхлипнула, до побеления костяшек впиваясь пальцами в плечи Марека. Контраст между той прошлой, искалеченной жизнью и этими сильными, защищающими объятиями прямо сейчас сводил меня с ума.

Марек чуть отстранился, заглядывая мне в лицо сквозь тёмные прорези серебряной маски.

– Что-то тебя испугало? – тихо спросил он, продолжая удерживать меня.

– Я... я... – моё дыхание срывалось на каждом слове, грудная клетка ходила ходуном.

Прошлое накрыло меня с головой. Я вцепилась в Драгоша ещё крепче, утыкаясь лицом в его мокрую грудь. Нужно было просто прийти в себя, отбросить эмоции, включить разум, который никогда не подводил. Но пока не получалось.

– Там я чудовище, – отчаянно выдавила я. Страшная, горькая правда резанула по языку битым стеклом. – Я была не просто некрасивой, я…

– Тише, Роксана. Подумай о чём-то хорошем, – его глубокий голос обволакивал, заставляя мои судорожные вдохи стать чуть ровнее. – Сосредоточься на этом. Переход через Изнанку часто обнажает эмоции, выкручивая их до болезненного предела. Скоро пройдёт.

Вот, что со мной произошло…

Я сделала глубокий вдох, вслушиваясь в мерный, ровный стук сердца Марека под мокрой рубашкой. Постепенно животная паника начала отступать, уступая место спасительной пустоте.