– Туда же, к Оленскому, – ответил я. – Только дело тонкое, и спешить с ним не выйдет. Слушай внимательно. Можешь на этот раз даму свою с собой взять. Столицу ей покажешь, развеетесь оба заодно.

Горенков заметно повеселел и расправил плечи.

– Это другой разговор, – оживился он. – А то всё работа да работа. Она у меня, между прочим, столицы отродясь не видала, всё мечтала. Свожу в театр. Заодно и делом твоим займусь, одно другому не помеха.

– Вот и славно, – кивнул я. – Совмещай приятное с полезным. Только не расслабляйся раньше времени. Если Оленский даст наводку, куда копать, придётся тебе ехать дальше, пока не отыщешь того, кто эту установку изобрёл. Сколько бы городов ни пришлось объехать. Я Оленского заранее предупрежу, чтобы он тебя ждал и зря время не тянул.

– Найдём, – уверенно пообещал он, разглядывая свёрток уже с деловым любопытством. – Раз надо, значит, найдём. А что хоть внутри?

– Меньше знаешь, крепче спишь, – ответил я. – И ещё: никому в Волгине о находке ни слова. Ни даме своей, ни знакомым, никому.

Заклинатель к тому времени уже стоял у повозки, опираясь на трость, и собирался в обратную дорогу. Я подошёл к нему и расплатился ровно так, как мы условились с самого начала. Старик пересчитал плату, остался доволен и убрал её во внутренний карман.

– И вас, Павел Семёнович, попрошу никому не рассказывать о том, что мы в лесу нашли, – сказал я.

– За кого вы меня принимаете, барон? – ответил он с лёгкой обидой. – Я в своём ремесле не первый десяток лет. Кто болтает, тот в нём долго не задерживается. Ваши секреты со мной и останутся.

На том мы и распрощались. Заклинатель забрался в повозку рядом с Горенковым, установку погрузили следом, ему в ноги, и колёса заскрипели по дороге, уезжая прочь от поместья. Мишке предстоял долгий путь, снова к Оленскому.

Сам я поехать не мог, и причин тому было две. Первая состояла в том, что на такую поездку уходит немало времени, а его у меня не было. Вторая же причина ждала меня в одной из палат санатория. Тяжелобольной человек, которому я обещал помочь, не мог ждать, пока разъезжаю по столицам.

О нём, кстати, я сейчас и думал. А потому нашёл Лизу в санатории и попросил пойти со мной. Вдвоём мы поднялись к Гордею Лукичу. Кожа у него потемнела ещё сильнее, борозды на руках сделались глубже, а пальцы и вовсе перестали разгибаться до конца.

– Как себя чувствуете? – спросил я первым делом.

– Хуже, – глухо ответил он, и даже эти слова дались ему с трудом. – Завтра как будто и вовсе в дерево обращусь. Такого счастья ни вам, ни нам не надо.

Я придвинул табурет и сел напротив.

– Вот потому давайте будем решать вашу проблему прямо сейчас, – сказал я.

Гордей Лукич горько усмехнулся, и кожа на его лице натянулась, словно высохшая кора.

– Целительница ваша не даст соврать, – проговорил он. – Ничто не помогает. Я уж и надеяться перестал.

Лиза за моим плечом опустила глаза, но возражать не стала.

– Стандартные способы мы перебрали не для того, чтобы вас вылечить, – ответил я. – А для того, чтобы исключить обычные заболевания. Настало время для тяжёлой артиллерии.

Гордей Лукич поднял на меня тяжёлый взгляд, в котором сквозь усталость пробилась слабая искра надежды. Спрашивать, что я задумал, он не стал, и я ему ничего объяснять не торопился. Раскрывать карты раньше времени было ни к чему.

– Идти-то далеко? – только и спросил он, с трудом приподнимаясь с табурета. – Я нынче не ходок, барин. Каждый шаг как по битому стеклу.

– Недалеко, – заверил я. – А по лесу мы вас сами доведём. Главное, доверьтесь мне и не противьтесь тому, что увидите. Места там необычные, но бояться вам нечего.

Торговец кивнул, хотя в глазах его читалось сомнение. Веры в чудеса у него почти не осталось, и я его за это не винил. Полгода медленного превращения в дерево вытравит надежду из кого угодно.

Мы помогли торговцу подняться. Шёл он медленно, тяжело переставляя негнущиеся ноги, и опирался на нас с Лизой с двух сторон. Дорога предстояла недолгая, но для него каждый шаг был испытанием. Мы вывели его из санатория и направились к лесу.

Лиза шагала рядом и хмурилась всё сильнее. Наконец она не выдержала, попросила остановиться и подошла ко мне с другой стороны. Затем тихо, чтобы не услышал Гордей Лукич, спросила:

– Ты уверен, что это сработает?

– Уверенным тут быть нельзя, – так же тихо ответил я.

– Меня это и пугает, – призналась она. – Я всё думаю, как бы он у тебя в этом лесу и не остался насовсем.

– Выбора у нас нет, Лиза, – ответил я уклончиво. – Либо мы попробуем сейчас, либо он точно так же останется в этом лесу, только не сегодня, а через пару дней. Хворь его не остановится сама. Здесь даже Исток не поможет. Нужно добраться до первопричины и выдрать её с корнем.

Лиза помолчала, переваривая мои слова.

– А ты понимаешь, что стало этой первопричиной? – спросила она наконец.

Я ответил не сразу.

– Кажется, да, – сказал я. – Сейчас проверим, прав ли я.