Я опустился на одно колено и провёл ладонью по голове василиска. Чешуя под пальцами оказалась сухой и тёплой. Тишь чуть прикрыла глаза, и между нами протянулась тонкая тёплая нить, которую я уже научился узнавать. По ней василиск передал мне образ.

Вот она скользит по сырой земле, низко прижимаясь брюхом к траве и выслеживая добычу. Запах мелкого зверья ведёт её через подлесок, лапы бесшумно ступают по мху, и весь лес для неё разворачивается в густой смеси запахов и тепла.

И вдруг чутьё натыкается на нечто чужое, холодное и совсем неправильное. Под слоем земли прячется ровная грань, обтёсанная чужими руками, а от неё тянет таким же могильным холодом, какой я когда-то чувствовал на мёртвых землях Тенелиста. Картинка дрогнула, и вместе с ней по спине у меня пробежал тот же неприятный озноб, что и у самого василиска.

– Явно человеческих рук дело. Какой-то лаз, – проговорил я вслух, поднимаясь на ноги и стряхивая с колена прилипшую хвоинку.

– Пробовал его открыть, – подал голос Ярослав. – Голыми руками не вышло, только палец ободрал о камень. Лаз запечатан магическим образом, причём не наспех. Тут потребуется заклинатель.

Я медленно потёр подбородок, перебирая в голове то немногое, что мы знали о хозяине мёртвых земель.

– Странная выходит логика, – протянул я. – Сколько же талантов у Тенелиста? Он и силу леса поглощает, и ментальные атаки на нас насылает. А теперь ещё и мастерство заклинателя. Это уже совсем не сходится. Обычно дар даётся один.

В моей стихии тоже присутствовали заклинания, но они были совершенно другого толку. Они скорее первое время служили мне костылями для направления магии, а так я могу обходиться и без них.

– Верно говоришь, внучок.

Голос раздался у меня за спиной, и вместе с ним по комнате пополз запах перегара. Валерьян возник возле моего плеча и сложил руки на призрачной груди с видом человека, который собрался прочесть небольшую лекцию.

– Не бывает такого, чтобы у одного мага сходилось разом несколько дорог, – продолжил дед. – Я за свою долгую жизнь, а потом и за не менее долгую смерть, повидал всякого. И всегда было одно и то же. Друид силён в лесу, заклинатель вяжет печати, целитель латает тела. Каждому своя стезя, и перепрыгнуть с одной на другую почти невозможно.

– Значит, либо кто-то делает это за него, – подхватил я мысль, – либо мы попросту чего-то не знаем. И Тенелист научился совмещать в себе разные дары.

– Вот именно, – Валерьян качнул головой. – Слишком уж он разносторонний для одиночки. Либо у него есть хозяин, который дёргает за ниточки, либо он сам кому-то служит ниточкой. А может, и вовсе собрал вокруг себя целую свору таких же, как он, и каждый тащит своё ремесло в общий котёл. Это звучит более реалистично.

– Тогда печать на этом лазе ставил не сам Тенелист, – заключил я. – Но больше в лесу мы никого не видели. А значит, твоя реалистичная теория не самая реалистичная.

Дед хмыкнул.

– И это очередная загадка, – вздохнул я и устало провёл ладонью по лицу. – Как же они мне надоели! Но одно понятно: чтобы её разгадать, нам и правда нужен заклинатель.

– Я знаю одного, – знакомый голос прозвучал прямо у меня в голове.

И из-за шкафа осторожно высунулась рыжая морда с настороженными глазами.

– В Волгине живёт, – продолжил Пушок. – Мы с ним как-то пили! Голова у меня после дня три гудела, зато печати он распутывал лучше всех в городе. Хитрый старикан, скользкий, как налим, но дело своё знает. Имя, правда, не помню…

Ближе подходить белка явно не собиралась. Пушок косился на василиска и прижимался к стене так, будто хотел в неё врасти и слиться с деревом.

Тишь медленно повернула треугольную голову в сторону шкафа, и Пушок мгновенно скрылся обратно, только рыжий хвост мелькнул. Я не сдержал улыбки. У этой белки определённо была своя война, и в ней она всегда оставалась проигравшей стороной.

Услышав про заклинателя, я не стал тянуть и сразу направился к телефонному аппарату. Снял трубку, попросил барышню соединить меня с городом и назвал номер квартирной хозяйки, у которой Горенков оставлял для меня связь. Тот отозвался после второго гудка, бодрый.

– Сева! Лёгок на помине, – обрадовался он. – Я как раз про тебя думал. Хотел спросить, не нужно ли чего из города привезти. Что стряслось?

– Дело есть, Мишка. Нужен мне один человек, заклинатель.

В трубке повисла короткая пауза, и я услышал, как Горенков что-то чиркает карандашом на бумаге.

– Заклинатель, значит, – протянул он. – Серьёзные у тебя нынче заботы. Их в городе по пальцам пересчитать можно, да и те всё больше шарлатаны, которые гадалок от настоящего ремесла отличить не способны. Приметы какие есть? Имя, адрес?

– Примет почти нет, – признался я. – Знаю только, что любит он посидеть за рюмкой, и по старым кабакам его должны помнить. Покопай там, где наливают, и спрашивай про того, кто берётся за хитрые замки и старые печати. Человек, по слухам, немолодой и в деле опытный.