Российская Империя. Вчерашнее впечатление оказалось абсолютно верным — она была просто колоссальной. Я потянул мышкой от восточных окраин, где желтела Японская… стоп.

Я прищурился, вчитываясь в мелкий шрифт на островах. «Японская Демократическая Республика».

— Чего? — вслух удивился я.

Самураи, значит, в демократию подались? Никакого императора, никаких милитаристских замашек? Вот это поворот. Черт знает, как так вышло исторически, но факт оставался фактом.

Дальше курсор пошел на запад, пересекая бесконечные просторы Сибири и Урала. Границы Империи уверенно поглощали привычные мне территории. Как я и заметил вчера: Финляндия с Гельсингфорсом в составе. Польша — наша губерния. Огромный кусок Аляски с Ново-Архангельском надежно закрашен имперским цветом. Украина, Беларусь — все это было единым монолитным государством без каких-либо внутренних границ.

А вот на месте стран Балтии и моего родного Калининграда сияло ярко-зеленое пятно с надписью: «Свободные Эльфийские Резервации».

Я перевел взгляд южнее. А что там с Китаем?

— О, ну хоть эти не подвели! — я усмехнулся, разглядывая огромную красную территорию.

Территория была знакомой до боли, но с одной маленькой, но очень важной деталью. Остров Тайвань был выкрашен в тот же самый глухой коммунистический красный цвет. Никаких спорных территорий. Коммунизм в Азии цвел полным цветом и находился в самом расцвете сил.

А соседи их? Я сдвинул взгляд на Корейский полуостров.

— О как… — вырвалось само собой.

Целое государство. Одна-единственная Республика Корея, от континентальной границы до самого южного побережья. Никакого разделения по тридцать восьмой параллели, никаких северян и южан.

Бегло пробежавшись по остальной Европе и Ближнему Востоку, я пришел к выводу, что там все осталось более-менее на своих местах, если не вникать в тонкости названий столиц.

Затем я посмотрел через океан. США. Точнее, судя по надписи — ОША. Объединенные Штаты Америки. В принципе, от перемены мест слагаемых суть явно не поменялась.

Снова вернулся в Европу, поглядел на Британию. Островное королевство гордо носило свое имя, а вот в Африке и Азии половина территорий была закрашена в британские колониальные цвета.

Я так глубоко ушел в изучение этой измененной, но до боли знакомой географии, бормоча себе под нос и анализируя возможные исторические развилки, что совершенно потерял счет времени.

За окном стемнело. Серый день незаметно перетек в зимние сумерки, а затем и в плотную таежную ночь. За стеклом ничего не было видно, лишь изредка автоматические турели подсвечивали периметр прожекторами и замирали, явно что-то анализируя, а затем выключали яркий свет и продолжали сканирование.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию.]

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

— Надо же, сработало, — сказал я, отрываясь от монитора.

Аккуратно свернув карту по старым сгибам, я убрал ее обратно в ящик стола, после чего закрыл ноутбук и, откатившись на стуле немного назад, привычным уже движением закинул больную ногу на столешницу и закрыл глаза.

— Малое исцеление.

Сработало мгновенно. Снова приятное тепло и расслабление, которое через минуту рассеялось.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое Исцеление» успешно применен. Перезарядка составляет 4 часа].

— Да в курсе я, ну. Говорил уже, это не обязательно озвучивать. Разбудишь, когда будет готово к использованию.

Спустив ногу на пол, я, опираясь на край стола, поднялся. Шаг дался на удивление легко. Да, бегать кроссы я всё еще не мог, но передвигаться по ровному бетонному полу бункера без костыля стало вполне реально. Организм восстанавливался какими-то совершенно нечеловеческими темпами.

Пора было готовиться ко сну. Завтра предстояло много работы: нужно было продумать экипировку, подготовить оружие и проложить маршрут к точке назначения.

Я прошел к камину, взял кочергу и поворошил подернутые серым пеплом угли. На дне топки ярко заалел жар. Подхватив из ниши несколько толстых поленьев, я забросил их в огонь.

Убедившись, что тяга хорошая, и дым в помещение не идет, я похромал в спальню, где, скинув обувь и куртку, рухнул на кровать прямо поверх одеяла.

Ночес, мягко подпрыгнув с пола, тут же приземлился мне в ноги, где, потоптавшись по пледу и найдя удобное место, свернулся черным блестящим клубком, спрятав нос под кожистые крылья, и завел свой тарахтящий кошачий мотор.

Поглаживая кота, я прикрыл глаза.

Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи.

Что это?

Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи.

Это…

Нет, это же…

Глава 8

Естественно, каждый, кто хоть раз слышал или попросту интересовался, как звучит сигнал бедствия на азбуке Морзе, вряд ли его забудет.