Повисшая пауза продолжала держать в напряжении за чудного кота, ведь его жизнь оставалась в руках эльфийки. Наира стояла в паре метров от меня, продолжая держать нас с Ночесом на мушке. Она явно боролась с собой. С одной стороны был вбитый в голову военный устав и железные протоколы безопасности, а с другой — обычная человеческая, точнее эльфийская логика. Ведь твари из Разлома кидаются сразу, рвут на куски, не зная пощады, а эта сидит на плече у дозорного и мирно урчит, грея шею.

Кот на плече тихо переступил лапами, устраиваясь поудобнее на ключице, и даже не подумал шипеть или распускать когти.

Наконец она выдохнула. Сквозь крупную вязку шарфа, скрывающего нижнюю половину ее лица, вырвалось и тут же растаяло на морозе густое белое облако пара. Наира опустила руки, отвела ствол в сторону, одним движением сунула пистолет обратно в кобуру и выпрямилась.

— Если он сделает хоть одно резкое движение, которое мне не понравится, я его пристрелю, — голос ее звучал глухо, но предельно серьезно. — А если на него сработает сигналка, то отвечать будешь сам, понял?

— Нам вообще с тобой контактировать запрещено, — отметил я, улыбнувшись и подмигнув ей.

— Ладно, — сказала эльфийка, мотнув головой в капюшоне и тем самым закрывая тему. — Как нога?

— Жить буду, — я кивнул, перенося часть веса на костыль и поудобнее перехватывая перекладину. — Ну что, приступим к осмотру?

Дальше мы пошли уже вместе, планомерно двигаясь вдоль границы, разделяющей два государства, и к моему счастью, этот путь тоже шел по тропинкам.

Процесс этот был мне знаком до боли в суставах: мы осматривали периметр и прилегающие к нему квадранты, внимательно читая снег. Взгляд автоматически цеплялся за каждую сломанную веточку, вмятину на насте, проверяя наличие чужих следов, вмешательства в системы обороны или свидетельств работы ушлых браконьеров. Но лес оставался чист, если не считать цепочек следов обычного мелкого зверья.

Снежная крошка продолжала мести в лицо, хотя порывы ветра стали ощутимо реже.

— Слушай, — вдруг подала голос Наира, перешагивая через заснеженный поваленный ствол. — А с чего ты вдруг такой разговорчивый стал?

— Не понял? — ответил я, не отрывая взгляда от очередного сектора, где между соснами тянулась едва заметная нить охранного контура.

— Ну, мы с тобой тут три года рука об руку. Я понимаю, что устав, требование неконтакта, но… разве тебе не одиноко было все это время? С ума не сходишь? Я все пыталась с тобой связь наладить, а ты с постной миной ходил и столбом притворялся. А тут бац, и такой разговорчивый. Не верю я, что все дело в том, что я тебя спасла или из-за твоей ретроградной амнезии. Колись, что случилось, что ты изменил свою позицию?

Я шагал рядом, тяжело опираясь на костыль. Кот продолжал невозмутимо балансировать на моих плечах, мотыляя пушистым хвостом и время от времени растопыривая крылья, словно ловя ими порывы ветра как парусом.

Ну вот и что ей сказать? Что я попал в неизвестный мне, но очень технологически похожий мир, только где-то на развилке мы пошли по разным путям? Что в этом теле теперь сидит семидесятилетний пенсионер-попаданец?

Не думаю, что вываливать подобные детали хорошая идея. Еще сочтет, что я точно тронулся.

— Не знаю, — сказал я спокойно, продолжая пробираться через сугроб. — Я действительно многое не помню. Но и ты всей правды не говоришь, — я тихо хмыкнул, бросив на нее быстрый взгляд.

— Что ты имеешь ввиду? — эльфийка заметно удивилась. Или, по крайней мере, ее голос и легкий наклон головы очень натурально изобразили эту эмоцию.

— Ты знала, как меня зовут, потому что брала мой ключ, а он находился на одной цепочке рядом с жетоном. Не верю, что ты не осмотрела его, пока я валялся без сознания.

Она остановилась, тяжело вздохнув.

— Ла-а-а-адно, сыщик, — Наира примирительно подняла руки. — Ты меня раскусил. Да, я смотрела жетон, но хотела проверить, насколько плохи дела с твоей головой. Как оказалось, все не так плачевно. Даже имя сразу вспомнил… или угадал, — она пожала плечами, разведя руки в стороны.

— А что до моей разговорчивости… — продолжил я, — и сам не знаю, почему столько времени избегал общения.

— Но ведь должна же быть причина! — она сделала шаг навстречу и чуть наклонилась, пытливо заглядывая мне прямо в глаза и заложив руки за спину. — Не может быть, что ты просто три года целенаправленно избегал общения со мной. Неужели я настолько некрасивая, что ты постоянно взгляд отводил?

Весь наш диалог я усиленно пытался найти в обрывках памяти прежнего Егора хоть какие-то фрагменты, объясняющие, почему события складывались именно так. Но ни единой веской причины не находил. Молодой парень явно не был закоренелым расистом, ненавидящим длинноухих. Просто Наира ему… была неинтересна? Нет, тоже не то.

Скорее он просто старательно делал вид, что по ту сторону баррикад находится абстрактный солдат, который выполняет свой долг и несет службу точно так же, как и он сам. И все. А если в имперском указе черным по белому сказано «не контактировать», значит, будучи человеком военным и прямолинейным, он это правило выполнял неукоснительно.