— Ещё полчаса, и всё будет готово, — Йеннифэр вышла из-за ширмы, поправляя ворот сорочки. — Ритуал по переносу души в пограничное пространство очень тяжёл в подготовке и требует дорогостоящих ингредиентов.

Геральт ловко подхватил Йеннифэр за бёдра и потянул её к себе. Она не сопротивлялась — лишь выдохнула тихо, оказавшись у него на коленях, и упёрлась ладонями в его плечи.

— Мы делаем важное дело, — сказал он, глядя в её фиалковые глаза, в которых сейчас не было привычной надменности — только тревога и нежность. — Только мы можем найти Цири.

— Да, Геральт, ты прав. Но я всё равно боюсь за тебя.

— Ничего не случится. Я быстро, Йеннифэр.

— Ты всегда так говоришь, — она оттолкнула его руки от своих бёдер, — а потом пропадаешь на долгие месяцы.

Геральт хотел возразить, но она прижала палец к его губам.

— Тс-с. Я знаю. Я всё знаю. Ты ищешь её, и я ищу. Но этот ритуал... — она обернулась на круг, вычерченный мелом на полу, и в её глазах мелькнула тень сомнения. — Я не уверена, что смогу вернуть тебя, если что-то пойдёт не так. Пограничный мир — не место для живых. Даже для ведьмака.

Геральт проследил за её взглядом. На полу посередине комнаты была начерчена сложная магическая фигура — знаки, которых он никогда раньше не видел, смесь эльфийской рунической магии и древних ритуалов, которые Йеннифэр выудила из запретных книг в Аретузе. В центре круга лежал кусок обсидиана — чёрный, отполированный до зеркального блеска, покрытый старыми, забытыми в этом мире рунами, а вокруг него были разложены травы: белладонна, корень мандрагоры, лепестки роз, высушенные в полнолуние. И один из главных ингредиентов — флакон с кровью. Его кровью. Йеннифэр взяла её прошлой ночью, когда он спал.

— Это древняя магия, — тихо сказала она, словно прочитав его мысли. — Сила, которая была известна ещё эльфам до Людей Прибытия. Она позволяет отделить душу от тела и отправить её туда, где пространство между мирами истончается. Там, в пустоте, ты сможешь увидеть след Цири. Увидеть и вернуться.

— А если не вернусь? — спросил Геральт, и голос его прозвучал спокойнее, чем он чувствовал.

— Не говори так, — Йеннифэр резко встала, отворачиваясь. — Я не позволю тебе... Мы не потеряем ещё одного человека.

Она замолчала, и в тишине комнаты стало слышно, как потрескивает огонь в жаровне. Геральт поднялся, подошёл к ней сзади, положил руки на плечи. Она была напряжена, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой миг.

— Йеннифэр, — тихо сказал он. — Я всегда возвращался.

— Всегда, — она повернулась к нему, и в её глазах блестели слёзы, которые она отказывалась ронять. — Но однажды можешь не вернуться. И я... я не хочу быть той, кто отправит тебя туда.

Геральт молчал. Что он мог сказать? Что это их единственный шанс? Что Цири ждёт? Что он сам уже видел ту пустоту между мирами и знает, как она холодна? Йеннифэр знала всё это не хуже него.

— Я пойду, — сказал он просто. — Потому что кто-то должен это сделать.

Она долго смотрела на него, потом кивнула, вытерла глаза и, резко развернувшись, пошла обратно к алхимическому столу.

— Тогда давай закончим подготовку, — голос её снова стал сухим и немного надменным. — Ритуал начнётся через час.

Геральт кивнул, отставляя кубок. Вино больше не лезло в горло.

— Йеннифэр, — окликнул он её, когда она уже скрылась за ширмой. — Ты веришь, что это сработает?

— Я верю, что у нас нет другого выбора.

Геральт опустился обратно в кресло, глядя на магический круг, вычерченный на полу. Где-то там, в пустоте между мирами, его ждал след Цири. А может быть — что-то ещё. Он не знал. И, наверное, не хотел знать. Ведьмаки не гадают на будущее. Они просто делают то, что должны.

— Геральт, иди сюда. Мне нужно кое-что тебе отдать.

Геральт шагнул за ширму.

Пространство за ней оказалось теснее, чем он ожидал — алхимический стол, заставленный склянками и ступками, едва оставлял место для двоих. Над столом висела медная лампа, отбрасывающая тёплый, дрожащий свет на разложенные инструменты: весы для трав, стеклянные колбы с разноцветными осадками, связки сушёных растений, подвешенные на верёвках. Она стояла у стола, спиной к нему, перебирая что-то в глиняной плошке. Сорочка сползла с одного плеча, открывая родинку, которую Геральт целовал бессчётное количество раз. Волосы, высвободившиеся из хвоста, падали на спину чёрным струящимся водопадом.

— Иди сюда, — сказала она, не оборачиваясь. Голос её звучал тихо, почти беззвучно.

Геральт подошёл вплотную, положил руки на её талию. Кожа под тонкой сорочкой была тёплой, и он чувствовал, как часто она дышит.

— Йен…

— Не говори ничего, — она отставила плошку в сторону и повернулась к нему лицом. В глазах её стояли слёзы. — Я знаю всё, что ты скажешь. Знаю, что ты вернёшься. Знаю, что мы найдём Цири. Знаю, что ты сильный.