Где-то над головой пронёсся аэромобиль, разрезая розовеющее небо багровыми огнями. Геральт проводил его взглядом и ускорил шаг. Город просыпался, и с ним просыпались его обитатели — те, кому предстояло прожить ещё один день в этом неоновом аду. А ему предстояло прожить в этом мире ещё один день. И Геральт надеялся, что как минимум не один.

Глава 7

Глава 7

Яркий и насыщенный запах кофе и жареного мяса манил в приветливо открытую дверь. Геральт посмотрел на вывеску над харчевней — та горела неоновыми буквами, складываясь в слово «MURIEL’S» — и, убедившись, что попал точно по назначению, шагнул внутрь, увлекаемый ароматами, от которых гулко бурчало в животе.

Внутри оказалось уютно — по крайней мере, по меркам этого безумного мира. Несколько столиков из тёмного дерева, накрытых клетчатыми скатертями, мягкие диваны с потёртой кожей. Под потолком висели лампы в тканевых абажурах, заполнявшие пространство тёплым янтарным светом. На стенах висели старые фотографии или картины — чёрно-белые панорамы города, каким он был много лет назад: широкие улицы, машины с плавными обводами, люди в отличной от нынешней моды, одежде. В углу, за стеклянной витриной, стоял древний музыкальный автомат, покрытый слоем пыли, но приветливо мигающий разноцветными огоньками.

Над головой противно заиграла мелодия, отдалённо напоминающая трель соловья — правда, если бы соловья засунули в железную трубу.

Из-за стойки вынырнула хозяйка харчевни. Девушка с ярко-красными волосами, собранными в высокий хвост, в белом фартуке, на котором красовалась брошь в виде поджаренного кусочка хлеба и имелась надпись «Мари». Она улыбнулась столь раннему посетителю — за окном только начинало рассветать, а на улице почти никого не было — и произнесла:

— Доброе утро, сэр. Желаете позавтракать?

— Да, не откажусь съесть чего-нибудь вкусного, жирного и сытного, — ответил Геральт, оглядывая зал. Здесь всё было не так, как в тех кабаках и трактирах, что посещал ведьмак в своём мире, а больше походило на уютный дом.

— Тогда вам повезло, — Мари подмигнула. — Только сейчас я достала из печи поджаренные тосты с тройным сыром и беконом.

— Давайте их. А что ещё есть?

— Яичница, пирожное тирамису, яблочный пирог.

— Давайте всё по одной порции.

— Отличный выбор, — девушка улыбнулась шире. — Видно, что вы сильно проголодались.

— Ага, — Геральт усмехнулся. — Несколько суток не ел.

— Напитки? Кофе, чай, сок. А может, что покрепче?

Геральт на секунду задумался. Нос уже уловил знакомый запах — терпкий, чуть горьковатый, с нотками обожжённых зёрен.

— А это кофе так пахнет у вас?

— Да! — Мари гордо выпрямилась. — Свежая обжарка и помол, только вчера привезли из Кенийской объединённой республики.

— Тогда давайте его. Самую большую кружку.

— Вам на молоке? Овечьем, миндальном, соевом, кокосовом, синтезированном из белка… — она перечислила на одном дыхании.

— А обычного, коровьего, нет? — Геральт поморщился. — Не из растений?

— Есть, — Мари слегка удивилась. — Только оно дороже.

— Ничего страшного, — ведьмак полез в карман за деньгами. — А то от ваших травяных отваров, боюсь, будет несварение.

Он улыбнулся, и девушка рассмеялась.

— Тогда с вас сорок восемь баксов и тринадцать центов.

Геральт вытащил пачку местных денег — разноцветных, с незнакомыми лицами и цифрами. Он совершенно не знал номиналов этих бумажек, но воспоминания Ви помогли сориентироваться. Пальцы отсчитали пять купюр, на которых красовалась цифра десять, и он протянул их Мари.

— Сдачу оставьте себе, — сказал он, глядя, как девушка начала отсчитывать мелочь из металлического лотка.

— Спасибо, — она кивнула на зал. — Присаживайтесь за любой столик, который вам нравится. Я принесу ваш завтрак.

Геральт оглядел зал. Небольшое помещение, столиков на восемь, не больше. В углу за столиком сидел мужчина в деловом костюме, уткнувшись в свой комлинк. Он что-то быстро печатал пальцами, время от времени поднося ко рту чашку с кофе. Напротив него пустовал стул, на котором лежала сложенная газета — настоящая, бумажная, что в этом мире было редкостью.

Геральт выбрал столик у окна. Стекло было чистым, и через него открывался вид на набережную — серую, влажную, с редкими прохожими, кутающимися в куртки. Он сел, и стул под ним громко скрипнул. Ведьмак провёл ладонью по столешнице, по привычке пытаясь смахнуть крошки от прошлых посетителей, но ощутил пальцами гладкое, отполированное до блеска и сияющее чистотой дерево. В его мире за такой стол любой трактирщик отдал бы месячную выручку.

Мари не заставила себя ждать. Она подошла с большим подносом, ловко расставляя тарелки: тосты с сыром и беконом, горячие, с хрустящей корочкой; яичница, щедро приправленная зеленью; два куска яблочного пирога, посыпанных сахарной пудрой; и маленькое пирожное в форме треугольника — тирамису, как она его назвала.