– Он делает то, что, по его мнению, лучше для семьи. – Слова отдают горечью, но я всё равно их произношу. – И он прав. Кто-то должен стабилизировать ситуацию после... всего, что произошло.

– Это не твоя обязанность.

– Разве? – Я встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах отражение собственного разочарования. – Я из рода Сирес, Ромео. Мы так поступаем. Этого от нас и ждут. Я не против того, что ты поступаешь по-своему, но для меня всё будет по-другому. Так было всегда.

Он, кажется, хочет возразить, но прежде чем он успевает, я слышу шаги за спиной.

Я оборачиваюсь, и у меня перехватывает дыхание.Лука.

Он входит в комнату, и при виде него всё остальное отходит на второй план. На нём угольно-серый костюм, который идеально сидит, подчёркивая широкие плечи и мускулистое телосложение. Короткие тёмные волосы зачёсаны назад, открывая острый подбородок и зелёные глаза, которые уже много лет преследуют меня в моих снах. Золотая цепочка на его шее блестит на свету, и я вижу край татуировки, выглядывающий из-под воротника.

Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, и смотреть на него больно.

– Только что подъехала первая машина, – говорит он Ромео низким профессиональным голосом. Затем его взгляд на секунду останавливается на мне. – Джулия.

– Лука. – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, нейтрально, ничего не выдавая. Клянусь, я слышу, как он слегка дрожит, но если кто-то ещё и слышит, то никто этого не выдаёт.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, и я гадаю, видит ли он это - желание, тоску, отчаянную надежду на то, что, может быть, всё как-то сложится по-другому. Но потом он отводит взгляд, его лицо остаётся непроницаемым, и я знаю ответ.

Он не видит. Не так, как мне бы хотелось.

Между нами словно океан, и я тону в нём. Так было с тех пор, как я вернулась домой: мы обменивались вежливыми фразами, но прежней лёгкой дружбы между нами уже не было. Когда я была помладше, до школы-интерната, Лука трепал меня по волосам и поддразнивал. Он отвечал на мои бесконечные вопросы о его работе с Ромео, иногда брал меня с собой, когда они не делали ничего опасного. Он относился ко мне как к младшей сестре, и меня это устраивало, потому что я была слишком мала, чтобы хотеть чего-то большего.

Но потом мне исполнилось шестнадцать, и всё изменилось.

Я помню тот самый момент, когда поняла, что влюблена в него. Было лето, и они с Ромео были в спортзале, отрабатывали боевые приёмы. Я должна была заниматься, но тайком вышла, чтобы посмотреть на них. На Луке не было рубашки, его кожа блестела от пота, и я почувствовала что-то такое, чего никогда раньше не испытывала. Он был прекрасен и опасен, и даже не подозревал, что я смотрю на него, затаив дыхание.

Теперь я понимаю, что в тот первый момент это была не любовь, а чистая и простая похоть. Но всё лето после того дня я заучивала каждую чёрточку его лица, запоминала каждую улыбку, каждый смех, каждый добрый поступок. Я так сильно в него влюбилась, что знала: никогда не смогу разлюбить.

Следующие три года я пыталась забыть его и убедить себя, что это была просто влюблённость, подростковое увлечение, которое со временем пройдёт. В оставшиеся два года в школе-интернате я старалась вообще не думать о нём, когда не была дома.

Но это не помогало.

Даже наоборот, становилось только хуже. Последний год в школе-интернате я провела, лёжа по ночам на своей узкой кровати, зажав руку между ног и представляя, что это Лука прикасается ко мне. Я представляла его руки на своей коже, его губы на моих, его тело, прижимающее меня к матрасу. Я представляла, как будет звучать его голос, когда он произнесёт моё имя в темноте, как я буду ощущать его вес на себе, каково это будет - наконец-то получить его таким, каким я хотела его видеть.

Я думала о нём, кусала подушку, чтобы заглушить стоны, а потом лежала в темноте, чувствуя себя виноватой, пристыженной и отчаянно, мучительно одинокой. Потому что я знала, что этого никогда не случится. Я знала, что для Луки я не более чем младшая сестра Ромео, которую нужно оберегать и держать на расстоянии. И даже если бы он хотел меня, а он явно не хотел и до сих пор не хочет, ему бы это не позволили. Ромео убил бы его. Мой отец убил бы его. Вся семья сочла бы это предательством.

Поэтому я загнала эти чувства как можно глубже и убедила себя, что они исчезнут, когда я вернусь домой и снова увижу его. И что реальность разрушит эту фантазию.

Но реальность только усугубила ситуацию. Теперь я вижу его почти каждый день, и каждое наше общение - это свежая рана. Каждое вежливое приветствие, каждый момент, когда он смотрит на меня этими пустыми, профессиональными глазами... это меня убивает.

И хуже всего те моменты, когда я чувствую хоть какую-то связь с ним, как, например, когда я не так давно помогла защитить Саванну от её безумного бывшего жениха. Лука был там, он привёл людей нам на подмогу, и я увидела благодарность в его глазах, когда он понял, что я не отступила, и что я смелее и сильнее, чем он мог себе представить.