– А потом всё вышло из-под контроля, – продолжает она, и её голос срывается. – Одна ночь превратилась в несколько, и с каждым разом, когда мы были вместе, я влюблялась в тебя всё сильнее. А потом я узнала, что беременна, и подумала... подумала, что, может быть, это и есть решение. Может быть, так мы действительно сможем быть вместе. Но я ошибалась. Я была так неправа, и с тех пор каждый день я вижу, как ты меня ненавидишь, и знаю, что заслуживаю этого и...

– Остановись, – на этот раз я говорю более твёрдо, и она действительно останавливается, захлопывая рот на полуслове и глядя на меня широко раскрытыми, полными слёз глазами. – Просто... остановись на минутку и дай мне сказать. Пожалуйста.

Она кивает, её рука дрожит в моей, и я делаю паузу, чтобы собраться с мыслями и понять, как выразить всё, что я чувствую, не усугубляя ситуацию.

– Я не собираюсь делать вид, что всё в порядке, – говорю я наконец и вижу, как при этих словах искажается её лицо. – Потому что это не так. Ты мне солгала. Ты создала фальшивую личность и использовала её, чтобы манипулировать мной, заставляя вступать в отношения, на которые я бы не пошёл, если бы знал, кто ты на самом деле. Ты лишила меня возможности выбирать, с кем мне спать, в кого влюбляться. Это не то, что я могу просто забыть или отбросить как несущественное.

– Я знаю, – шепчет она, и новые слёзы текут по её щекам. – Я знаю, и я...

– Но, – продолжаю я, прерывая то, что, как я знаю, будет очередным извинением, – я не могу притворяться, что не люблю тебя. Потому что это не так. Я люблю тебя, Джулия. Я люблю тебя уже много лет, с тех пор как ты вернулась из школы-интерната. Я уже и не помню, каково это - не хотеть тебя.

Потрясение на её лице было бы почти комичным, если бы ситуация не была такой серьёзной. Она беззвучно открывает и закрывает рот, и я вижу, что она пытается осмыслить мои слова, примирить их со всем тем, через что я заставил её пройти за последние недели.

– Ты… что? – Едва слышно произносит она и её глаза широко распахнулись от шока. – Ты любишь меня?

– Да. – Это признание, всё равно что шаг с обрыва. Это одновременно и ужасно, и освобождает. Что бы ни случилось сейчас, по крайней мере, мы оба честны друг с другом. – Я люблю тебя. Я любил тебя, несмотря ни на что. Я любил тебя, даже когда отчаянно пытался этого не делать. Я любил тебя, даже когда ненавидел, даже когда злился так, что едва мог находиться с тобой в одной комнате.

Она смотрит на меня так, будто я только что сказал ей, что небо зелёное.

– Я не понимаю, – шепчет она. – Ты... раньше… ты почти не разговаривал со мной. Я не знала, что сделала не так. Я...

– Ты помнишь первый ужин, на котором Данте представил возможных мужей? Когда ты познакомилась с Алессандро, Марко и Энцо?

– Я помню. – Её голос тихий и неуверенный.

– Я не мог оторвать от тебя глаз в ту ночь. Я видел, как ты им улыбалась, хотя и понимал, что ты ненавидишь каждую секунду этого момента. И мне было противно смотреть, как Алессандро касается твоей руки, как Марко наклоняется слишком близко, как Энцо смотрит на тебя так, будто уже представляет, что сделает с тобой, когда ты станешь его.

От этого воспоминания у меня сжимается челюсть, и, несмотря на всё, что произошло с тех пор, во мне снова вспыхивает тот старый гнев.

– Я сходил с ума на каждом званом ужине, наблюдая, как другие мужчины ухаживают за тобой, зная, что один из них женится на тебе и увезёт тебя... – Я не могу закончить предложение. Я не могу внятно выразить всю ту собственническую ярость, которую испытывал в ту ночь и все последующие. – Я хотел убить их всех. Хотел всадить им пули в головы, чтобы никто из них больше к тебе не прикоснулся. И я знал... я знал, что эта реакция была безумной, что я не имел права испытывать к тебе такие чувства, что ты сестра Ромео и дочь Данте и совершенно недосягаема для такого, как я. Ты должна была выйти замуж за кого-то важного, за того, кто мог бы укрепить связи твоей семьи, дать ей власть и легитимность. А не за парня, который зарабатывает на жизнь тем, что ломает кости, и убил столько людей, что и не сосчитать.

– Я никогда не хотела ни одного из этих мужчин, – яростно говорит она. В её голосе слышится сила, словно между нами возникло физическое препятствие. – Я никогда не хотела ни Марко, ни Энцо, ни даже Алессандро, пока не узнала, кто он на самом деле. Я хотела только тебя.

– Теперь я это понимаю. – Я качаю головой. – Но в то время я знал только одно: я был влюблён в ту, которую никогда не смогу заполучить, и это разрушало меня изнутри. Поэтому, когда я услышал о клубе, я подумал, что это может помочь. Может быть, если бы я нашёл кого-то другого, не тебя, я бы наконец смог выбросить тебя из головы.

На её лице появляется понимание, и я вижу, как она складывает всё воедино, осознавая весь масштаб моего признания.

– Вот почему ты был там. В клубе. Ты пытался забыть меня.