– А потом я вернулась, и отец заговорил о замужестве, и я поняла, что всё кончено. Это положило конец любой иллюзии независимости, которая у меня могла быть. Я собиралась выйти замуж за того, кто предложил бы наилучший союз и мог принести семье наибольшую пользу. Мои чувства не имели значения. Мои желания не имели значения. Я была просто товаром, который можно было обменять на власть и влияние...

– Поклонники были ужасны, – продолжает она, и я слышу отвращение в её голосе. – Марко относился ко мне как к деловой сделке. Энцо смотрел на меня так, будто хотел поглотить. А Алессандро... – она вздрагивает, и я крепче сжимаю её руку. – Поначалу Алессандро казался добрым, но в нём всегда было что-то не то. От чего-то такого у меня мурашки бежали по коже ещё до того, как мы узнали, кто он на самом деле. Ты никогда не смотрел на меня так, как они. Ты никогда не относился ко мне как к товару, как к призу или как к чему-то, чем можно обладать. Но я знала, что ты никогда не будешь меня добиваться. Ты был слишком предан Ромео, слишком хорошо знал границы дозволенного. Поэтому я собиралась провести остаток жизни, будучи замужем за человеком, которого не любила, наблюдая за тобой издалека и зная, что у меня никогда не будет и половины того, чего я хочу... А потом я узнала о клубе.

Она прикусывает губу.

– И я подумала... подумала, что, может быть, это мой шанс. Я могла бы стать кем-то другим, без всего этого груза, ожиданий и семейных проблем. А потом появилась ты, и я подумала, что могу хотя бы одну ночь притворяться той, кто тебе действительно нужен... – Это было эгоистично, – тихо признается она.

В её голосе слышится самобичевание.

– Это было неправильно, и я знала это, даже когда делала это. Но я тонула, Лука. Я тонула в ожиданиях и обязательствах. Всё моё будущее решалось без моего участия. И когда я создавала «Валентину», когда я была с тобой, это был единственный раз, когда я чувствовала, что могу дышать. Единственный раз, когда я чувствовала, что хоть как-то могу контролировать свою жизнь. Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Я не хотела влюбляться в тебя всё сильнее с каждым разом, когда мы были вместе. Я не хотела забеременеть. Я не хотела принуждать тебя к браку, которого ты не хотел. Я просто... я просто хотела тебя так отчаянно, что была готова на всё, и теперь я понимаю, насколько это было хреново.

После этого наступает тишина, и она беспомощно смотрит на меня, её глаза полны слёз.

– Я люблю тебя, – шепчет она. – И я хочу, чтобы у нас всё получилось.

– Ты уверена в этом? – Я высвобождаю свою руку из её и провожу большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Она открывает рот, словно собираясь сказать «да, конечно», но я продолжаю говорить, прежде чем она успевает:

– Я знаю, что ты в курсе, чем я занимаюсь для твоей семьи. Ты знаешь, что я решаю проблемы, взыскиваю долги и делаю всё, что нужно, чтобы поддерживать порядок. Но я не знаю, понимаешь ли ты, что это значит на самом деле. Каким человеком я должен быть, чтобы делать всё это.

Она смотрит на меня, но ничего не говорит.

– Когда я видел тебя с этими мужчинами, которые все как один хотели на тебе жениться, – продолжаю я, и даже сейчас чувствую, как во мне вскипает старая ярость, – я не просто ревновал или испытывал собственнические чувства. Я был готов убить. Я хотел всадить пулю каждому из них в голову, чтобы они больше никогда к тебе не прикасались. Я хотел переломать все кости в руке Алессандро, когда он держал твою за ужином. Я хотел уничтожить Энцо за то, как он на тебя смотрел. Это были не просто мимолётные мысли, Джулия. Я детально представлял, как причиню им боль, как заставлю их страдать за то, что они посмели думать, будто имеют на тебя какое-то право.

Она смотрит на меня с непонятным выражением лица, и мне нужно, чтобы она осознала всю глубину моего признания.

– Я не хороший человек. Я убивал людей - столько, что и не сосчитать. Я ломал кости, разрушал жизни и творил ужасные вещи ради твоей семьи. И я почти не чувствую себя виноватым, потому что в этом мире насилие - обычное дело. Милосердие - это слабость по отношению к людям в нашем мире. Если бы я этого не делал, с теми, кто мне дорог, случилось бы что-то похуже. Но ты должна понять, что человек, в которого ты влюбилась, тот, кто был так добр к тебе в клубе, тот, с кем ты чувствовала себя в безопасности и желанной, - это лишь часть меня.

Я ожидаю увидеть страх или отвращение, но она просто смотрит на меня и слушает, словно ждёт, когда я продолжу. И я продолжаю.

– Другая часть меня способна на крайнюю жестокость. Другой части нравится причинять боль людям, которые угрожают тому, что мне дорого. Другая часть сожгла бы весь город, если бы это помогло защитить тебя и нашего ребёнка. И мне нужно, чтобы ты поняла это, прежде чем решишь, действительно ли хочешь строить со мной отношения, потому что любить меня - значит принимать всё это: и нежность, и жестокость.