Она долго смотрит на меня, и я готовлюсь к тому, что она отстранится, осознает, что мужчина, которого она любила, на самом деле чудовище, и что она так и не поняла до конца, что значит для меня делать то, что я делаю ради её семьи. Но потом она встаёт, подходит и садится на край кровати рядом со мной, всё ещё держа меня за руку.

– Я прекрасно знаю, кто ты. Я слышала истории о том, на что ты способен, когда кто-то переходит черту. И я никогда тебя не боялась. Ни разу. – Она качает головой. – Может, мне и не рассказывали о том, как устроена эта семья, но я не дура, Лука. И я не боюсь.

– А стоило бы. Ты должна бояться того, на что я способен, того, что я уже сделал...

– Но это не так. – Она протягивает свободную руку и обхватывает моё лицо, заставляя посмотреть на неё. – Я видела, каким ты бываешь с теми, кто тебе дорог. Я видела тебя с Ромео, видела вашу преданность и братскую связь. Я видела тебя с моим отцом... видела, с каким уважением и преданностью ты относишься к нему, даже когда не согласен с его решениями. И я видела тебя со мной. Я знаю, каким ты можешь быть, Лука. Я понимаю обе стороны, и насилие меня не пугает. Я понимаю, что это часть мира, в котором мы живём, часть того, что необходимо для выживания. Меня пугала мысль о том, что ты никогда меня не простишь, и всю оставшуюся жизнь будешь наказывать меня за мои ошибки и наш ребёнок вырастет в доме, полном обиды и холода.

– Но если ты говоришь, что любишь меня, – говорит она срывающимся голосом, – если ты говоришь, что хочешь построить что-то настоящее, то мне больше не страшно. Потому что я знаю, кто ты, Лука. Я знаю тебя целиком, с твоей жестокостью и нежностью, с твоей тьмой и светом. И я люблю всё это. Я люблю тебя.

У меня такое чувство, будто внутри меня рушится какая-то стена, что-то ломается - последний бастион, который удерживал меня от того, чтобы поддаться своим желаниям с этой женщиной. И вдруг я больше не могу выносить расстояние между нами, не могу не прикасаться к ней, не обнимать её так, как мне хотелось уже несколько недель.

– Иди сюда, – шепчу я и тяну её к себе. Она колеблется всего секунду, а затем неловко пытается отодвинуться, чтобы не задеть мой раненый бок, явно нуждаясь в близости не меньше, чем я. Я обнимаю её, прижимаю к себе, и она прижимается ко мне в ответ, издавая звук, в котором слышится и всхлип, и вздох облегчения.

– Я прощаю тебя, – говорю я ей в волосы и чувствую, как она замирает. – Я должен, потому что ты - единственная женщина, которую я когда-либо любил, и единственная, кого я буду любить. И если я могу понять, почему ты сделала то, что сделала, если я могу увидеть, что ты была в отчаянии, в ловушке и сделала единственное, что пришло тебе в голову, чтобы хоть на мгновение получить желаемое, то как я могу продолжать злиться на тебя за это?

– Лука... – в её голосе слышны слёзы. Когда она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, я вижу, как на её лице расцветает надежда.

– Я бы сделал всё, чтобы сохранить тебя, – шепчу я. – Я бы лгал, обманывал, убивал, разрушил всё, что построил, я бы сделал всё, что угодно, лишь бы ты и наш ребёнок были в безопасности и счастливы. Так как же я могу продолжать наказывать тебя за то, что ты делаешь то же самое? За то, что ты готова на всё, даже на то, что, как ты знала, неправильно, лишь бы быть со мной?

– Я люблю тебя, – шепчет она в ответ. – Я так сильно тебя люблю.

И тогда, потому что я больше не могу сдерживаться, я поворачиваюсь и целую её.

Мне нужны её губы, её тепло... вся она. И когда наши губы соприкасаются, мне кажется, что такого поцелуя у нас ещё не было. Это она, но я не злюсь, не наказываю её и не в таком отчаянии, что прикасаюсь к ней, хотя и хочу оттолкнуть. Я хочу притянуть её к себе. Я хочу, чтобы у нас было будущее. И я хочу оставить всё, что было, позади.

Я нежно касаюсь её губ, а потом прижимаюсь к ним сильнее, мой язык пробует её нижнюю губу на вкус, и от её тихого беспомощного стона мой член мгновенно напрягается. Я думал, что после выстрела в моём теле не осталось достаточно крови, чтобы возбудиться, но, видимо, я ошибался. Уже через несколько секунд я весь в предвкушении, и когда она отстраняется, у нас обоих перехватывает дыхание.

– Лука, нам не стоит...

Я понимаю, что она почувствовала, когда я прижался к её бедру и повернулся, чтобы поцеловать её.

Я качаю головой, провожу большим пальцем по её скуле и снова целую.

– Ты нужна мне, – шепчу я. – Мне нужно быть в тебе, Джулия. Мне нужно чувствовать тебя, чтобы… Она снова стонет мне в губы, и, клянусь, мой член дёргается. – Может, тебе и нужно быть сверху, но, чёрт возьми…

Я уже задираю её футболку, провожу рукой по рёбрам, поднимаюсь к груди и чувствую, как под моей рукой учащается её дыхание. Она протягивает руку, её пальцы скользят по толстому стволу моего члена через спортивные штаны, и я стону ей в губы.

Я и не думал, что смогу так быстро раздеть её. Не успеваю я опомниться, как с неё уже слетают топ и бюстгальтер, а я расстёгиваю её джинсы и спускаю их с бёдер, чтобы просунуть руку ей между ног. Она уже вся мокрая, мои пальцы мгновенно становятся влажными, и я хочу попробовать её на вкус.