– Не буду вас обманывать, он в тяжёлом состоянии. Но рана не смертельна, если действовать быстро. Мне нужно немедленно подготовить его к операции. – Он поворачивается к Ромео. – Уведи её отсюда. Ей не стоит этого видеть.

– Нет. – Я с трудом выдавливаю из себя это слово, внезапно испугавшись, что меня заставят уйти и я больше никогда его не увижу. – Я его не брошу.

– Мисс, это будет...

– Мне всё равно, как это будет. – Я подхожу ближе к столу, к Луке, и беру его за руку. Его кожа холодная и влажная, а дыхание такое прерывистое, что мне приходится следить за его грудной клеткой, чтобы убедиться, что он ещё дышит. – Я не уйду. Я останусь здесь.

Врач смотрит на Ромео, тот слегка качает головой.

– Пусть остаётся. Только не мешай.

– Хорошо. – По тону врача понятно, что он не согласен, но он не спорит. Вместо этого он поворачивается к женщине, которую я раньше не замечала, и начинает давать указания по поводу анестезии и инструментов.

Они работают вокруг меня, готовя Луку к операции с такой скоростью, будто уже делали это для нашей семьи… Наверное, много раз. В его руку вставляют капельницу, и женщина срезает с него остатки одежды, обнажая все раны.

Я ещё раз хватаю его за руку, прежде чем Ромео оттаскивает меня от стола. Сердце бешено колотится в груди.

– Ты не можешь умереть, – отчаянно шепчу я. – Ты слышишь меня, Лука? Ты не можешь меня бросить. Прости меня за всё. Я знаю, ты говорил, что не хочешь этого слышать, но это правда. И я как-нибудь заглажу свою вину. Мы во всём разберёмся. Даже если нет, ты не можешь умереть. Я люблю тебя, и даже если ты меня не любишь, даже если ты никогда меня не простишь, я не могу отпустить тебя вот так.

Его веки трепещут, и как раз в тот момент, когда женщина вводит ему в другую руку капельницу с успокоительным, я слышу хриплый шёпот, в котором отчётливо различаю своё имя, слетающее с его едва шевелящихся губ.

– Джулия.

Моё имя. Он произнёс моё имя.

Из меня вырывается всхлип, и внезапно рядом оказывается Ромео, он кладёт руки мне на плечи и пытается оттащить меня от стола.

– Тебе нужно отойти, – говорит он мягким, но решительным голосом. – Дай им поработать.

– Нет. – Я пытаюсь вырваться, но он сильнее меня. Он уже оттаскивает меня от Луки, от стола. – Нет, мне нужно… он назвал моё имя. Он знает, что я здесь. Я не могу его бросить…

– Ты его не бросишь. – Ромео обнимает меня сзади, не давая сдвинуться с места, пока я пытаюсь вырваться. – Ты просто дашь им возможность спасти его. Вот и всё. Просто не мешай.

Я тут же сдаюсь, и падаю на грудь Ромео, мои ноги полностью подкашиваются. Он поддерживает меня, и я чувствую его напряжение по напряженным плечам. Он тоже напуган... напуган за своего лучшего друга, за меня.

– С ним всё будет в порядке, – тихо, почти шёпотом, говорит Ромео. Я не знаю, кого он пытается убедить - себя или меня. – Доктор хороший. Лучший. Он спасал людей, которые были в худшем состоянии, чем он.

Я хочу ему верить. Но я вижу кровь, слышу, как торопливо доктор просит инструменты, аспиратор и ещё что-то, чего я не понимаю, и всё, о чём я могу думать... это что во всём виновата я.

Если бы я не создала Валентину, если бы я не солгала, если бы я не забеременела и не вынудила его жениться на мне, Луки не было бы на том складе. Он бы не встал между мной и пистолетом Алессандро. Он бы не лежал сейчас на операционном столе, борясь за свою жизнь, пока врач пытается исправить последствия моего выбора.

Меня накрывает новая волна рыданий, сотрясающая всё тело с такой силой, что я не могу ни дышать, ни думать, ни делать ничего, кроме как плакать и смотреть, как единственный мужчина, которого я когда-либо любила, висит на волоске между жизнью и смертью.

И всё это время мой брат поддерживает меня, его объятия успокаивают, пока мы ждём, и ждём... Наконец, доктор отходит от стола, снимая окровавленные перчатки.

– Он стабилен, – говорит он на выдохе. – Пуля не задела жизненно важные органы - задела ребро, но не более того. Я удалил её, восстановил повреждённые ткани и остановил кровотечение. Ему потребуется много времени на восстановление, и всегда есть риск инфицирования, но, если не возникнет осложнений, он полностью поправится.

Облегчение настолько сильное, что у меня перехватывает дыхание и кружится голова, как будто я вот-вот упаду в обморок. Перед глазами всё плывёт от новых слёз, я пытаюсь подойти к нему, но ноги меня не слушаются. Я едва не падаю, но Ромео успевает меня подхватить.

– Спокойно, – говорит он, поддерживая меня. – Тебе нужно присесть. Сегодня ты пережила настоящий ад.

– Мне нужно с ни поговорить. – Мой голос срывается. – Пожалуйста. Мне нужно...

– Через минуту. – Врач резко смотрит на меня, впервые полностью сосредоточившись на мне. – Сначала нужно его уложить. А вас нужно осмотреть. Вы вся в крови, вы пережили серьёзную травму, и вы беременны. Мне нужно убедиться, что с вами и ребёнком всё в порядке.