Я вижу, как его палец сжимается на спусковом крючке, и с абсолютной уверенностью понимаю, что он выстрелит, и я ничего не могу сделать, чтобы его остановить.

Я действую не раздумывая, повинуясь чистому инстинкту и абсолютной уверенности в том, что не позволю Джулии умереть. Не здесь, не так. Не раньше, чем я увижу, что будет, если я скажу ей о своих чувствах.

Я бросаюсь между ними, закрывая Джулию от Алессандро, и вижу, как его глаза на долю секунды расширяются от удивления, прежде чем он прицеливается и нажимает на спусковой крючок.

Выстрел оглушает в замкнутом пространстве. Я чувствую удар раньше, чем слышу его - удар в левый бок, от которого меня разворачивает, и я натыкаюсь спиной на Джулию. Мгновение спустя приходит боль, расходящаяся от места удара волнами, от которых у меня перед глазами всё расплывается, а колени подгибаются.

Но я не сдаюсь. Я не могу сдаться, потому что, если я это сделаю, у Алессандро будет возможность выстрелить в Джулию. Я получил пулю не для того, чтобы позволить ему убить её.

Я стою на ногах, собрав всю свою волю в кулак, прижав руку к боку, где сквозь рубашку под тактической разгрузкой уже просачивается кровь, горячая, влажная и быстро растекающаяся. Боль сильнее, чем всё, что я когда-либо чувствовал, но я подавляю её и сосредотачиваюсь на том, чтобы стоять прямо и не подпускать Алессандро к Джулии.

Позади себя я слышу, как Джулия выкрикивает моё имя. Я вижу, как она бежит - не прочь от опасности, как поступил бы любой здравомыслящий человек, а навстречу ей. Она бросается на Алессандро с яростью, о которой я и не подозревал. Она царапает его лицо и пытается выбить пистолет, сбивая его с ног, и когда он стреляет в третий раз, пуля пролетает мимо и попадает в стену рядом с нами.

У Ромео появляется шанс, и он им пользуется.

Его пуля попадает Алессандро в грудь, и тот падает, как марионетка с перерезанными нитями. Он с силой падает на пол, пистолет выпадает из его руки, и на мгновение воцаряется абсолютная тишина, нарушаемая лишь звоном в моих ушах и прерывистым дыханием Джулии.

Затем склад снова наполняется звуками: топот ботинок по бетону, крики, приказы, звуки, с которыми солдаты занимают позиции. Наконец-то подоспела кавалерия: подкрепление Данте врывается в здание через все входы, и я вижу, как солдаты Маркези бросают оружие и поднимают руки в знак капитуляции. Я вижу, как другие пытаются бежать, но их сбивают с ног, не успевают они пробежать и десяти футов.

Всё кончено.

Нападение отменено, склад в безопасности, а Джулия жива.

Но я истекаю кровью, и боль в боку усиливается с каждым ударом сердца. Я чувствую, как ноги подкашиваются, несмотря на все мои усилия держаться на ногах. Адреналин, который помогал мне сохранять работоспособность, выветривается, и реальность обрушивается на меня с силой товарного поезда.

Я получил пулю. Рана серьёзная. Я могу судить об этом по количеству крови и по тому, как боль распространяется по всему левому боку. По краям зрения появляются тёмные пятна.

– Лука! – Джулия падает на колени передо мной, обхватывает моё лицо руками, её глаза полны ужаса. – Лука, о боже, ты весь в крови... кто-нибудь, помогите! В него стреляли! Нам нужна помощь.

Её голос звучит отдалённо, как будто она кричит из конца длинного туннеля, и я со странным ощущением отстранённости понимаю, что у меня шок. Моё тело отключается, и я ничего не могу с этим поделать.

Рядом с Джулией появляется мрачный Ромео. Краем глаза я вижу, как он прижимает что-то к моему боку - то ли руку, то ли кусок ткани… Я уже не могу разобрать. От этого прикосновения меня пронзает новая волна боли. Я лежу на спине, положив голову ей на колени, и смотрю, как расплывается потолок надо мной.

– Останься со мной. – Надо мной появляется лицо Джулии, и я вижу, как по её щекам текут слёзы. – Лука, пожалуйста, останься со мной. Не смей умирать у меня на руках. Только не сейчас.

Я хочу сказать ей, что никуда не уйду. Я хочу сказать ей, что люблю её, что прощаю её, что всё было не зря, если привело нас сюда.

Но слова не идут.

Мой язык не слушается, а тьма по краям зрения разрастается, поглощая всё вокруг, утягивая меня в нечто похожее на сон, но более глубокое.

Последнее, что я вижу перед тем, как меня поглощает тьма, это лицо Джулии, прекрасное и испуганное, её губы шевелятся, произнося слова, которые я не могу разобрать.

И последнее, что я чувствую, - это её рука в моей, она сжимает её так, словно может спасти меня одной лишь силой воли.

А потом остаётся только тьма.

ГЛАВА 30

ДЖУЛИЯ

Колени Луки подгибаются. Он падает, и я опускаюсь рядом с ним на колени, протягиваю к нему руки и зову по имени. Я чувствую, как его кровь пропитывает мою одежду.

– Лука! – Его имя срывается с моих губ, когда я пытаюсь приподнять его и посмотреть на лицо. – Лука, держись. Пожалуйста, держись.

Его глаза открыты, но взгляд расфокусирован, дыхание поверхностное и учащённое. Ужас пронзает каждый нерв моего тела. Рана в его боку всё ещё кровоточит, и крови, кажется, слишком много.