– Лука Моретти тронул то, что принадлежало мне. Он лапал мою невесту. Он сделал её беременной. Он разрушил планы моей семьи. И теперь он за это заплатит.

В его голосе сквозит собственническая агрессия, как будто я - машина, которая принадлежала ему, но попала в аварию, или испорченное имущество.

– Я никогда не была твоей, – огрызаюсь я. Меня удивляет твёрдость моего голоса и гнев, который начинает пробиваться сквозь страх. – Я не собственность.

– Разве нет? – Алессандро выпрямляется, его лицо становится холодным. – Ты была обещана мне. – Твой отец дал слово. У нас было соглашение, договор. А потом Лука всё равно забрал тебя. Так что да, Джулия, во всех смыслах этого мира ты была моей. А он тебя украл.

У меня такое чувство, будто из меня все силы выжали. Неважно, что я скажу. Неважно даже, отдаст ли мой отец территорию и деньги, чтобы вернуть меня. Дело не в бизнесе, территории или организационной политике.

Это личное.

Алессандро унижен. Его самолюбие было уязвлено тем, что я предпочла ему Луку, что я так отчаянно хотела Луку, и была готова лгать, обманывать и рисковать всем, лишь бы быть с ним.

И теперь он заставит страдать нас обоих.

– Ты убьёшь его, потому что задета твоя гордость. – Мой голос снова дрожит. – Потому что я не хотела тебя.

– Я собираюсь убить его, потому что видеть, как ты осознаешь, что стала причиной его смерти, что твоя ложь и твой эгоизм привели к его гибели, будет почти так же приятно, как убить его самому.

Он уходит, доставая свой телефон, а я остаюсь сидеть на стуле в окружении дюжины вооружённых мужчин, которые смотрят на меня, как на зверя в клетке. Некоторые из них потеряли интерес и вернулись к своим разговорам или телефонам. Но остальные всё ещё смотрят на меня, и я вижу недоумение в их глазах.

Моя рука снова оказывается на животе, я прижимаюсь к нему.

Прости. Мне так жаль. Это всё моя вина.

По складу разносится резкий и злой голос Алессандро, эхом отражающийся от металлических стен.

– Мне плевать, что говорит Данте. Вот мои условия. Они не подлежат обсуждению.

Наступает пауза. Я слышу металлический звук чьего-то голоса на другом конце провода, но не могу разобрать слов.

– Тогда он сможет увидеть, как умирает его дочь. Этого он хочет? – Голос Алессандро становится громче, он теряет самообладание. – Этого хочет великий дон Сирес? Чтобы его дочь доставили к нему по частям?

Снова пауза, на этот раз более продолжительная. Я вижу, как Алессандро сжимает зубы, а его свободная рука сжимается в кулак.

– У него есть два часа, чтобы принять решение. После этого я начну присылать ему по кусочку от её тела. Может быть, начну с пальцев. Или с ушей. С чего-нибудь маленького, что не убьёт её сразу. С чего-нибудь, что заставит её страдать, пока он будет раздумывать.

Меня тошнит, к горлу подступает желчь. Мне приходится сглотнуть, чтобы не блевануть прямо здесь, в кресле.

О боже. О боже, он не шутит. Он действительно собирается...

– Передай Луке Моретти, что, если он хочет снова увидеть свою жену и ребёнка живыми, он сдастся. В противном случае их кровь будет на его руках. Он будет жить с этим чувством вины до конца своих жалких дней.

Алессандро заканчивает разговор и поворачивается ко мне с непроницаемым выражением лица. Гнев, вызванный телефонным звонком, улетучился, сменившись тем же холодным расчётом.

– Твой отец обдумывает варианты, – спокойно говорит он, возвращаясь ко мне. – Скоро мы узнаем, что для него важнее - твоя жизнь или смерть. Его - гордость или жизнь дочери.

Я не могу ни говорить, ни думать. Всё, что я могу, - это не расклеиться окончательно.

Солдаты по-прежнему наблюдают за мной. Один из них, молодой парень со шрамом на щеке и пустыми глазами, смотрит на меня так, будто представляет, что бы он сделал, если бы Алессандро дал ему разрешение. Я отвожу взгляд и смотрю на бетонный пол, на трещины и пятна. Пятна от масла, следы от воды. Что-то тёмное, возможно, старое, засохшая кровь.

Думай. Ты должна думать. Должен быть выход из этой ситуации.

Но его нет.

Я беременна и безоружна, меня окружают люди, которые хотят причинить мне вред и использовать меня как рычаг давления, чтобы разрушить мою семью и убить человека, которого я люблю. У меня нет ни оружия, ни союзников, ни возможности позвать на помощь. Мой телефон пропал. Мои охранники без сознания или мертвы. Никто не знает, где я.

Нет.

Эта мысль исходит откуда-то из глубины моего существа, из чего-то первобытного и яростного. Из того же источника, который заставил меня создать Валентину, войти в тот клуб и бороться за то, чего я хотела, даже когда все говорили, что это невозможно.

Нет. Я этого не допущу.

Я не смирюсь с таким исходом. Я не позволю Луке страдать из-за того, что я затеяла. Я не позволю Алессандро победить.