Император же рядом выглядел… немного нелепо. Одутловатое лицо, чёрные усики, от которых он казался юнцом, хотя виски уже давно серебрились. На фоне супруги он смотрелся тенью, случайно оказавшейся рядом с монументом.

Императрица сидела, выпрямив спину, расправив плечи. Даже не двигаясь, она возвышалась над всеми. И над мужем тоже.

Кличмейстер осёк Жоруана резким взмахом руки:

— Для варвара у нас приготовлен особый боец!

Толпа затихла на мгновение, словно набрала воздух для нового визга.

— Чемпион арены! — выкрикнул кличмейстер, и голос его разнёсся по кругу, как удар гонга. — Скальд из Драгории!

— Скальд! Скальд! Скальд! — подхватила толпа, взрываясь ревом.

Императрица поднялась так плавно, будто скользнула вверх по воздуху. Она вскинула руку, обвела трибуны взглядом, и толпа мгновенно затихла. Рёв, свист, гул — всё оборвалось в один миг, словно кто-то одновременно заткнул тысячи глоток.

— Не пристало, — громко произнесла она, — выпускать против смерда-дикаря нашего лучшего воина.

Толпа недовольно загудела. Гул был похож на разочарованный вздох тысяч человек, но никто не решился выкрикнуть что-то вслух. Все хотели увидеть, как Скальд разрывает варвара на куски, а императрица, казалось, лишала их этого зрелища.

Кассилия Сорнель тем временем продолжила:

— Поединок с чемпионом нужно заслужить. Властью, данной мне, — она подняла подбородок, — я меняю сегодняшний распорядок боёв. Против варвара будет биться… Жоруан.

Она махнула рукой в сторону южанина небрежно, как отмахиваются от назойливой мухи. Жоруан же сиял от счастья. Он подпрыгнул, взмахнул мечом, выкрикнул:

— Слава императору! Слава императрице! Слава! Слава!

Толпа тут же подхватила, входя в раж:

— Выпускайте его! Где дикарь? Дайте нам дикаря!

Чья-то ладонь легла мне на плечо. Странно. Я оглянулся и увидел Черного Волка. Он вошёл бесшумно, будто старый лис в курятник.

— Пора, — сказал он вполголоса. — И постарайся не сдохнуть сразу. Потешь хоть немного публику, варвар.

Я резко дёрнул плечом, сбрасывая его руку.

— А кто сказал, что я собираюсь подыхать?

Черный Волк скривил губы в усталой улыбке:

— А ты самонадеян… варвар. Жоруан — не чемпион, но он умелый кругоборец. Уже не первый месяц здесь. Готов поспорить на десять золотых солидов, что ты и минуты не продержишься, если он захочет биться всерьёз. Он поиграет с тобой, как кошка с мышкой. Он любит это делать. А только потом прикончит. Он у нас артист.

Кажется, он считал это своей заслугой, ведь произнёс всё с некоторой гордостью.

— Хм… — холодно улыбнулся я в ответ, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна перед предстоящей битвой. — Никогда ещё не убивал скоморохов. Значит, это будет первый…

Железная решётка передо мной дрогнула и медленно, с противным скрипом поползла вверх. Стражники толкнули меня вперёд.

Но я уже сам шагнул на ослепительно белый песок, кое-где испещрённый тёмно-красными пятнами. Свежими, ещё влажными следами того, что здесь происходило минутами ранее.

Навстречу мне двое рабов тянули за ноги труп коренастого. Его голова болталась из стороны в сторону, волосы сметали песок, а за телом тянулся длинный, глубокий кровавый след, будто кто-то рисовал кистью по песочному холсту. Последний из рабов сыпал сверху чистый песок, скрывая след.

Я сделал пару шагов, и толпа взорвалась.

— Собака! Песий сын!

— Убей его, Жоруан! Убей! Раздери его!

— Чтоб ты сдох, дикарь!

Орали все: старики, дети, женщины, мужчины — тысячи глоток, в голосах смешивались ненависть, жажда зрелища и пьяная радость от чужой смерти. С трибун в меня что-то бросили, гнилое яблоко ударилось о плечо, скатилось вниз. Потом ещё что-то, будто кусок черствого хлеба. Я не стал смотреть, что это было.

Но стражники, стоявшие у нижних ступеней трибун, быстро утихомирили нарушителей. По правилам игр швырять что бы то ни было на песок и в кругоборцев запрещалось, и хранители арены следили за этим строго.

Императрица тоже пристально смотрела на меня, но она, конечно, не кричала. Рядом сидела ее дочь. Такая же светлая и красивая, как мать, но не похожая на осколок льда, в отличие от Кассилии. Принцесса не сводила с меня глаз, в которых не было презрения, как у остальных, а сквозило нескрываемое любопытство.

Я вдохнул сухой горячий воздух и сжал рукоять топора.

Что ж… я готов.

— Да начнется битва! — протяжно выкрикнул кличмейстер, и толпа заорала вновь.

Глава 5

Я вышел в центр, чувствуя на себе тысячи любопытных взглядов. Жоруан, конечно, уже разыгрывал своё представление. Он расхаживал по арене так, будто это было не место смертельных поединков, а помост для увеселений, и он здесь главный актёр.

Соперник, с которым мы только что делили одну житовницу, даже не удостоил меня взглядом. Делал вид, что не замечает. Показушно махал мечом, принимая восторги трибун. Ловил каждый крик и каждый взгляд. И все и вправду смотрели на него.