Мой голос, глухой от боли и усталости, всё же разорвал тишину так резко, что часть ближних ко мне зрителей вздрогнула. Я стоял, давя сапогом грудь Скальда, но взгляд мой был обращён к трибунам, к императорской ложе, к тем, кто вершил здесь человеческие судьбы ради развлечения.

— И это вы считаете себя цивилизацией? — бросил я громко. — Вы сидите и наслаждаетесь тем, как цепные псы бьются насмерть ради вашей прихоти.

Я ударил ногой песок рядом с головой Скальда.

— Но я не цепной пёс. И я не буду никого добивать. Бой, который не должен был начаться, теперь закончен. Я одержал победу. И это всё!

Я поднял топор над головой… и демонстративно отшвырнул его в сторону. Он вонзился в песок и увяз. Никто не ожидал такого поворота — и все ждали, что же будет дальше?

И тогда снова поднялась она. Императрица Кассилия Сорнель. Она встала медленно и величественно, и стражники на стенах вытянулись в струну. Она подняла руку и произнесла:

— Подними топор, варвар, и добей противника.

— Нет! — ответил я. — Если вам так нужно убить его, возьмите топор и сделайте это сами!

Толпа замолкла. Такой дерзости никто не ожидал, тем более от раба, от варвара. Народ загудел.

Императрица махнула кличмейстеру. Тот с растерянным видом поспешил к ней. Кассилия, конечно, не осталась стоять, она села и долго что-то ему говорила. Кличмейстер лишь покорно кивал, каждый раз все ниже и ниже.

Через мгновение он вернулся на своё место. Толпа выла, свистела, требовала крови. И тогда кличмейстер громко объявил:

— Если варвар отказывается принять правила лунных игр… — он глубоко вдохнул, — значит, правила мы исполним сами! Он умрёт здесь, на арене! Но не в бою — а немедленно!

Толпа поддержала:

— Да! Да! Да!

— Выпускайте кромников! — воскликнул кличмейстер. — Да прольётся кровь во имя богов и лунных игр!

Снова рев. Снова свист. И вдруг — поднялась решётка. Но не та, откуда выходили кругоборцы, а другая, на противоположной стороне.

Она была куда более широкой. Когда зев стены раскрылся, оттуда вырвалось несколько всадников — кромников в золочёных доспехах, в боевых шлем-масках и с копьями наперевес. Они неслись прямо ко мне.

И бой с Жоруаном, и даже бой со Скальдом вдруг показался всего лишь преддверием к настоящей резне. Я спешно выдернул из песка топор.

Пятеро кромников в латах на чёрных боевых конях, тоже закованных в броню, вылетели на арену единым строем. Они сделали быстрый, стремительный круг, поднимая вихри песка, словно сама арена ожила и закружилась вместе с ними.

Против таких у меня не было ни единого шанса. Их выпустили не как кругоборцев и бойцов, а как палачей. И ясно было, что держали их именно для таких случаев: когда боец отказывается играть по правилам, когда зрелище выходит из-под контроля… Тогда нужна казнь… но красивая, показательная. Чтобы не выглядело, будто варвара просто зарезали. Нет, его должны были раздавить копытами, пронзить пиками, покорить, смять и растоптать на глазах у всей столицы.

Я видел, что шансов у меня против них нет… и если я даже успею свалить одного, двух — остальные проткнут меня насквозь, нанизав на древко, как кусок мяса на вертеле.

Императрица подняла руку. Жест вышел изящный, словно прощальный. Кромники сделали крутой разворот, будто были одним живым существом, и выстроились в боевое построение. Копья опустились. Черные кони перебирали копытами, фыркали, словно в них сидели демоны, рвущиеся из клеток.

Сзади раздался хрип — Скальд окончательно оправился, пришёл в себя. Он держался за вмятину на доспехах, шатался, пыхтел, но всё же поднялся. Опираясь на раба, хромая, он теперь ковылял прочь к краю арены, туда, где был проход для бойцов.

Я глянул на эту щель, подумав: «А что если мне попробовать там скрыться?»

Но увидел, что там уже стоит расчёт щитников. Они сомкнули строй стеной и смотрели только на меня, готовые встретить мечами, если рискну сделать шаг к выходу. Оставалась только арена.

Последний взмах руки императрицы… и конница ринулась в атаку.

Земля дрожала под копытами, а в грудь мне смотрели пять острых копий.

Глава 6

Я не двигался. Стоял в центре арены, будто каменный идол, вросший в песок. Пальцы крепко держат рукоять топора, взгляд спокойный.

Толпа застыла: ещё несколько секунд, и меня перемелет копытами, словно жерновами. Они ждали, что я начну метаться, искать лазейку, бежать… но я не шелохнулся.

Это сыграло им на руку или так они думали.

Верховые кромники решили, что варвар обезумел от страха, и именно ужас приковал этого смертника к месту. А раз так, можно ударить ровно и красиво, без всякой погони, одним сплошным стенобитным ударом, смяв меня в пыль. И они набирали скорость.