— Мы изменяем распорядок боёв, чтобы вы, уважаемые граждане и гости нашего славного города, могли удовлетворить своё желание и увидеть, как умрёт варвар от руки нашего чемпиона!

Толпа подхватила:

— Скальд! Скальд! Скальд из Драгории!

Кличмейстер незаметно вытер со лба пот быстрым движением руки и облегчённо выдохнул. Благодаря императрице он выпутался из труднейшей ситуации и теперь явно наслаждался нежданным триумфом.

Решётка с грохотом поползла вверх.

Изувеченный труп Жоруана с расколотой головой затащили внутрь стены. Прибежал раб с ведром и лопаткой — собирать мозги, выпавшие на песок.

И лишь когда последнее напоминание о Жоруане Горелом исчезло за каменной стеной, из тёмного зева стены показалась массивная фигура.

Скальд.

Железные щитки доспехов закрывали его торс и плечи, шлем с рогами придавал облику звериную ярость. Он был похож сразу и на быка, и на медведя.

Песок под его сапогами глубоко проминался. Он шёл не спеша, не выплясывал, как Жоруан и не размахивал оружием. И уж тем более не кланялся толпе.

И всё же в каждом его движении сквозила сила. Горец знал себе цену.

Трибуны приветствовали его стоя. Я скользнул взглядом по ложе знати. Принцесса Мариэль смотрела на Скальда с неприкрытой тревогой, в глазах промелькнула тень грусти. Мгновение спустя она резко отвела взгляд, будто поймала себя на непозволительной мысли.

Я всё это видел. И понимал, что в этот раз я столкнулся не со скоморохом. Это будет настоящая смертельная битва.

Кличмейстер расправил плечи, поднял руки, выдержал длинную паузу, нагнетая эмоции и заставляя толпу затаить дыхание:

— Итак, друзья… объявляется поединок…

Но договорить он не успел. Скальд не дождался окончания церемонии приветствия.

Он взревел, и в этом рыке звенела победа, словно он заранее представлял, как поднимает над ареной мою отсечённую голову. Ещё миг, и он ринулся на меня.

Размахивая огромным мечом, он нёсся вперёд так быстро и яростно, что тяжёлые доспехи громыхали. Казалось, что латы вовсе его не отягощают, будто это не железо, а лёгкая холщовая рубаха.

За пять шагов до меня он вскинул меч и ударил им по своему по щиту, показывая трибунам жест победителя.

Это было оскорбление для противника, жест превосходства, который должен был навести на меня страх.

И вот мы сошлись. Скальд прыгнул. Зрители взвыли, восхищённые его прытью. Горец в полете махнул мечом, но в последнюю долю секунды изменил траекторию удара. Этой обманкой он едва не достал меня. Даже если бы на мне были доспехи, с такой силой удара он бы разрубил и их вместе с плотью…

Но удар ушёл в щит, который я поднял и теперь сумел выставить под хитрый удар. Щит тут же раскололся надвое.

Но я отбил его удар. И на мгновение увидел, как в глазах Скальда промелькнуло удивление. В этом тяжёлом, зверином взгляде мелькнула первая искра тревоги.

Судя по всему, это был его коронный приём, которым он сразил немало противников. И был уверен, что со мной это единственное, что только ему нужно. Но нет.

Бам! Мой ответный удар последовал мгновенно, топор обошел щит, лязгнул по его латам в районе ключицы, туда, где сочленялись пластины. Я бил туда, где не важна острота лезвия, а нужна тяжесть удара. Топор не разрубил лат, но пластина смялась, а Скальд скривился от боли.

Обмен ударами. Уход. Снова замах топором. Удар!

Горец тут же отскочил, ударил мечом почти наугад и впервые за наш бой сделал шаг назад.

Трибуны на миг притихли.

Они увидели то, во что сами не верили — чемпиона арены отбросили. Ему давали отпор.

Скальд, несмотря на свою чудовищную массу, двигался быстро, слишком быстро для такого великана. Тело работало слаженно, каждая мышца была натренирована не только на силу, но и на скорость. И пока он пытался найти мое слабое место, я не дал ему ни секунды передышки.

Я рвался вперед. Взмах топора низом, по дуге. Попытался достать его ноги. Уход в сторону, обманное движение плечом — и снова взмах. Тычок обломком щита под рёбра, чтобы сбить дыхание. Ещё один удар топором по доспеху, затем еще один.

Я сыпал удары с такой скоростью, что здоровяк только успевал либо отбивать, либо отступать на шаг назад. Он не мог контратаковать, я не давал ему такой возможности.

Да, его щит — толстая сталь. Крепкие и прочные доспехи держат удар. Ни один из моих быстрых коротких выпадов не мог разрубить их сразу. Но я и не собирался этого делать. Цель у меня была другая — пусть он устанет. Моя задача — заставить его мышцы задубеть и замедлиться. А уж потом…

Хотя сам я чувствовал, как силы утекают из меня, как песок между пальцами. Да и откуда им было взяться? Плен, дорога, жара, да и бой этот был для меня не первым — всё это сильно ослабило меня. Но останавливаться было нельзя, иначе смерть.

Наконец Скальд, будто опомнившись, начал понимать мою тактику. Он перестал бросаться и давить массой. В его глазах исчезла былая самоуверенность и хвастливое презрение, то самое выражение, с которым он вышел на арену минуту назад.