Он, наконец, понял, перед ним — равный. Он стал осторожнее. Удары мечом стали точными, с расчётом, щит работал как стена. Каждый раз он ловил мой топор, отводил мои движения, пытался навязать мне свой ритм. Вот он сделал выпад с разворотом корпуса, потом ударил щитом в колено, пытаясь сбить мне опору.

Но я держусь на таком расстоянии, чтобы не дать ему разгуляться. Мы кружим на песке, словно в диком ритуальном танце. Он — в железных латах, с тяжёлым мечом и огромным щитом, а я обнаженный по пояс, без доспехов, лишь с боевым топором и обломком щита-деревяшки.

Я уже стал выдыхаться. Но наконец сумел подловить Скальда. Один из его рывков оказался слишком широким. Он вложил в удар мечом всю свою бешеную силу. И в эту долю секунды щит чуть ушёл в сторону. Совсем немного, на ширину ладони.

Мне этого хватило. Я нырнул под руку, ударил топором по месту, где пластина доспеха сочленялась с наплечником. Скальд рыкнул и отступил на шаг. Рука у него от такого удара почти обездвижилась, но пока что удерживала щит. Я ударил топором по щиту ещё раз. Бил снова и снова. Наконец, щит у него повело в сторону, а казалось, железные пальцы разжались. Щит выпал.

Скальд отшатнулся, задыхаясь, на миг потеряв опору, но удержался и подался вперёд, рыча, чтобы вновь сойтись со мной, уже без щита.

Но я был уже рядом. Мой замах топором он отбил мечом, не зная, что играет нужную мне роль — это моя обманка. Потому что я почти одновременно подсёк его ногу своей стопой, и снова занес руку с топором.

Раз! Скальд не удержался и рухнул, как сваленное дерево. Песок под ним разлетелся в стороны. А я напрыгнул сверху, увернулся от острия его меча и с силой ударил по шлему.

Бам!

Удар вышел вскользь, круглый шлем перенаправил и оттолкнул мой топор, смягчив урон, но и этого было достаточно, чтобы горец немного обмяк.

Он попытался подняться, но я врезал ногой ему в морду, а потом придавил сапогом его руку с мечом. Взмахом топора отшвырнул меч в сторону из ослабевших пальцев и с силой наступил на грудь, так что он невольно испустил хриплый стон, когда вышел воздух.

Я вдавил сапогом латы в грудину. Рукоять топора была достаточно длинной, и, опустив его, я достал углом лезвия до его горла. Чуть надавил. Острие коснулось кожи, и под ним тут же выступила тонкая алая струйка, растекаясь по шву между доспехом и кожей.

Скальд смотрел на меня с ужасом, широко раскрыв глаза. Он боялся даже вздохнуть, любое его движение могло оказаться последним, если только топор войдёт глубже.

Вся его спесь, уверенность, звериная ярость — всё исчезло. Он лежал передо мной сломленный, измотанный, обессиленный, и лицо его, ещё недавно полное ненависти, стало серым от страха.

— Вот так, драгорец, — произнёс я тихо. — Теперь все увидят, как умирают чемпионы.

Я держал подбородок высоко, будто это ничего мне не стоило, но грудь вздымалась тяжело, смертельная усталость давила, жар, казалось, жег легкие изнутри. Пот заливал глаза, стекал по спине. Но я держался. Не привык я биться в таком пекле. Но выстоял.

И снова гнетущая тишина повисла на арене. А потом… а потом случилось невероятное.

Толпа — та самая толпа, что минуту назад боготворила и превозносила Скальда из Драгории, вдруг… отвернулась от него.

— Он не убил варвара! — закричал кто-то. — Он не смог!

— Да какой он чемпион?! — подхватил другой.

— Скальд больше не лучший воин!

Сначала это были отдельные выкрики. Но постепенно раздался гул, волнообразный, похожий на шум океана во время нарастающего шторма.

— Убей его, варвар! Убей! — верещала старуха на переднем ряду, тыча в центр арены кривым пальцем.

— Да убей уже! Нам нужен новый чемпион! — орал кто-то справа.

Толпа жаждала крови. Моей. Скальда. Любой. Им было всё равно, чем напитать песок, лишь бы арена не оставалась голодной. А я стоял и смотрел на них. На эти перекошенные лица, вытянутые руки, рты, изрыгающие возгласы и проклятия.

«Какие же они жалкие, — думал я. — Какие ничтожные в своей жажде ярости, радости наслаждения чужой смертью».

Но убивать Скальда я не спешил. Держал паузу.

Тогда вмешался кличмейстер. Он поднял руки к небу, будто призывал богов, и торжественно возвестил:

— По правилам поединков полнолуния… из двух бойцов выживает только один. Варвар должен добить Скальда из Драгории!

Толпа загудела:

— Да!

— Убей его!

— Да прольется кровь!

Ещё секунду назад они хотели моей смерти. Теперь — смерти Скальда.

Я стоял, замерев с топором у горла поверженного противника. Скальд хрипел под моей ногой. Толпа требовала крови. А я… я по-прежнему не шевелился. Словно обратился в каменный идол.

— Да будет тебе известно, Эльдорн, гельд Севера… — начал было кличмейстер, возвышая голос, — что если ты не выполнишь требования лунных игр и не убьешь противника, то…

— Слушайте! — перебил я его.