Южанин двигался легко, будто играючи. Он подпрыгивал, уходил с линии атаки, тыкал мечом в щель между щитом и плечом противника, и каждый его выпад сопровождался всплеском восторга на трибунах. Коренастый тяжело взмахивал палицей, но та лишь рассекала воздух. Южанин уходил в сторону с ленивой грацией человека, который на самом деле уже знает исход боя.

Трибуны, заполненные доверху, грохотали. Каменные ступени уходили вверх над стеной, кольцом вокруг арены. Там сидели все: простолюдины, ремесленники, торговцы, купцы, пьяницы, богачи. Сегодня все были равны, каждый хотел зрелища.

Только наверху, дальше всех от песка, было особое место. Там располагалась ложа знати — балкон, отделанный красным деревом, с тяжёлым бархатным навесом, чтобы солнце не жгло лица тех, кто привык смотреть свысока на кровь других. Там стояла охрана в золочёных латах и прислуга в шелках.

Я всматривался сквозь пыль, пока не различил три фигуры на мягких креслах: женщина с горделивой осанкой, яркая молодая девушка рядом и мужчина, что сидел в центре.

Судя по всему, император с семьей.

Они смотрели на бой так, будто наблюдали за давно наскучившим и приевшимся зрелищем. Просто ждали, пока один из бойцов падёт, и всё закончится.

Южанин тем временем окончательно измучил коренастого. Он изящно развернулся, подловил противника на шаге и шлёпнул его по пятой точке мечом плашмя. Удар вышел звучным, позорным. Коренастый, не удержав равновесия, завалился в песок.

Трибуны взорвались хохотом.

— Да прикончи его уже! Убей! — орала ненасытная толпа.

Коренастый поднялся, отплёвываясь от песка. В его глазах метались одновременно ярость, страх и усталость. Он вздохнул так, будто вбирал последние силы в тело, рявкнул, взмахнул палицей и отчаянно бросился на южанина. Смуглый лишь картинно отступил в сторону, будто делал плавное движение в танце, и…

Вжих!

Его меч мелькнул в воздухе, так быстро, что на миг показалось, там сверкнула молния. Узкое лезвие рассекло горло нападавшему почти до самого позвоночника. Казалось, стоит дунуть, и голова покатится на песок.

Кровь хлынула толчками, как вода из пробитой бочки. Коренастый, не понимая, что уже мёртв, пробежал ещё пару шагов, запутался в собственных ногах и только тогда рухнул, вздымая пыль. А кровь мгновенно впитывалась в ненасытный белёсый песок, жадно и быстро.

— Жоруан! Жоруан! — скандировали трибуны. — Жо-ру-ан!

У деревянного выступа, где стояли глашатаи, громко провозгласил зычным голосом кличмейстер — ведущий игр:

— И у нас есть победитель! Жоруан Горелый! Южанин, одолевший в честном бою Ксарра из Пустошей!

Южанин тем временем красовался, подняв руки вверх. Он сделал широкий взмах мечом, будто снова разрубил в воздухе невидимого врага, затем подошёл к стене арены, над которой возвышалась ложа императорской семьи, сжал кулак у груди и поклонился.

Толпа неистовствовала.

А кличмейстер, перекрикивая этот рев, продолжал своё:

— А теперь, уважаемые жители столицы и гости нашего славного города… вас ждёт незабываемое зрелище!

Толпа притихла, в ожидании завернув головы на ведущего.

— Сейчас на арену выйдет… варвар!

Толпа взорвалась шумом с бешеным неистовством. Крики, свист, улюлюканье — всё смешалось в один гул, от которого дрожал воздух.

Кличмейстер поднял руку, требуя внимания, и продолжал, гремящим голосом, уже привычно перекрывая рев тысяч глоток:

— Этот варвар был захвачен во время славного похода нашей когорты на земли Севера! Он единственный пленник, которого удалось доставить живым нашим доблестным воинам!

Толпа визжала от удовольствия.

— Убить его! — орали с трибун.

— Дикаря на песок!

— Собаке — собачья смерть!

Кличмейстер снова взмахнул рукой:

— Мы благодарим Жоруана! Желаем ему дальнейших побед и просим удалиться, ибо настает время следующего поединка!

Толпа взревела вновь, требуя крови.

Жоруан стоял на аренe, чувствуя, как внимание публики начинает перетекать к другому зрелищу, и это ему явно не нравилось. Он ещё хотел покрасоваться перед толпой, наслаждаясь ее восхищением, хотел ловить взгляд императрицы и ее прекрасной дочери.

И тут он сжал губы, обвёл взглядом публику и выкрикнул:

— Я готов биться против варвара! Я!

Он, сделав широкий жест мечом, припал на одно колено перед императорской ложей.

— Ваше благостинейшество… Кассилия Сорнель… позвольте мне выступить против него!

Я отметил эту странность. Император сидел рядом, но Жоруан обращался именно к его супруге, к императрице.

Стайка служанок чуть расступилась, и я впервые смог рассмотреть императрицу. Белые, словно сотканные из лунного света, волосы ниспадали на плечи, черты лица точеные, острые, будто вырезанные из мрамора искусной рукой резчика, кожа бледная, а взгляд холодный, как тот самый мрамор.