Он делает паузу, вглядываясь в моё лицо, пытаясь найти искру интереса или жадности.

- В Москве для тебя открыты любые двери. Лучшие клиники, статус ведущего нейрохирурга страны. Ты будешь оперировать богатых людей, Аглая. Я всё устрою. Твоё имя будет все знать. Тебе не нужно будет дежурить сутками в этой провинциальной дыре. Ты получишь всё, о чём мечтала, когда шла в медицину. Нужно только одно - сохранить лицо нашей семьи.

- Вы серьёзно решили меня купить карьерой или деньгами?

- А почему бы нет. Все продаются, Аглая.

- Только не я.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё замерзает. Он пытается меня купить. Пытается обменять моё достоинство на блестящую карьеру. Это так в духе Веращаков. Всё имеет цену, всё можно замять, всё можно переиграть.

- Мои мечты никогда не измерялись статусом пациентов. Я спасаю жизни, потому что люблю людей и свою работу. И если для того, чтобы быть ведущим хирургом в Москве, мне нужно спать в одной кровати с предателем и делать вид, что я не слышала о его беременной любовнице, то мне ничего не нужно. Я возвращаюсь домой. Прямо сейчас.

Я разворачиваюсь к двери, но генерал оказывается быстрее. Он перекрывает мне выход, его массивная фигура заслоняет выход.

- Ты никуда не пойдёшь. - Это уже не просьба отца, это приказ командира. - Ты останешься здесь, пока Родион не придёт в себя. Он должен увидеть тебя первой, когда откроет глаза. Ты - его якорь. Если он увидит, что ты рядом, он выкарабкается. Если хочешь - считай это просьбой умирающего отца, но ты не выйдешь из этого госпиталя, пока я не разрешу.

- Вы меня под арест посадите? - Вскидываю гордо подбородок. – Пропустите. Или закричу.

Его лицо дёргается. Он понимает, что я не блефую. На мгновение в его глазах вспыхивает желание просто раздавить меня, но он вовремя берёт себя в руки.

- Я прошу тебя. Побудь с ним полчасика. Просто проверь его состояние как врач. Пожалуйста.

Смотрю на его дрожащие руки и чувствую, как остатки моей решимости крошатся. Я ненавижу себя за эту мягкость, за то, что медицинский долг и старая привязанность к этому человеку всё ещё сильнее моей гордости.

- Хорошо. Я посмотрю его показатели. И потом я уеду.

- Только этот разговор мы не закончили.

Генерал облегчённо кивает и отступает в сторону. Я выхожу в коридор. Сразу иду к палате интенсивной терапии, на ходу надевая стерильный халат, стараясь выключить все чувства.

Я правда подам на развод. Нас ничего не связывает. Нет общих детей, даже имущества нет. Можно просто подать заявления, и всё.

Родион ещё в реанимации. Подхожу к нему, кладу руку на его холодное запястье. Пульс есть, но он слабый, неровный. Я проверяю зрачки, смотрю на показатели давления и сатурации. Мониторы показывают, что он начинает выходить из наркоза.

Родион делает глубокий, порывистый вдох. Его веки вздрагивают, пальцы на простыне сжимаются в кулак. Это хороший знак, значит все рефлексы в норму, по крайне мере физические показатели его близки к идеалу.

В этот момент я жду чего угодно. Что он откроет глаза и увидит меня. Что он попросит прощения. Или что он снова начнёт врать, выдумывая новую версию своей «амнезии». Я жду, что он назовёт меня по имени - Аглая, Аглаша, котёнок...А потом просто встану и уйду навсегда.

Он медленно открывает глаза. Взгляд мутный, расфокусированный. Он долго смотрит в потолок, не понимая, где находится. Потом его голова медленно поворачивается в мою сторону. Его губы шевелятся. Он пытается что-то сказать, и я инстинктивно наклоняюсь ближе.

- Р... Ри... - Хрипит он.

Его пульс ускоряется, а мой, кажется, замедляется.

- Рита... Где... Рита?

Звук этого имени бьёт меня сильнее любого физического удара. Это как финальный разряд дефибриллятора, который окончательно останавливает сердце, которое ещё пыталось бороться.

Рита. Он произносит её имя. Даже на грани жизни и смерти, в первый момент возвращения в реальность, он зовёт её.

Дорогие!

Рекомендую вам новинку из нашего литмоба

Анна Жукова "Развод. Рецепт на счастье"

Глава 15

Выбегаю из платы, не дожидаясь, когда Родион окончательно придёт в себя. Меня мутит так сильно, что я на секунду опираюсь плечом о холодную стену коридора. В горле стоит горечь, и это не слёзы, это яд, который он впрыснул мне прямо в душу. Я была его опорой, его тылом, а он, едва вернувшись с того света, зовёт её. Не меня. Его подсознание отбросило меня, как ненужный балласт.

Теперь внутри меня только ледяная пустота и чувство брезгливости к человеку, которого я только что вернула к жизни.

Виктор Фёдорович ждёт меня у поста, его лицо выражает жадное нетерпение.

- Ну что? Он пришёл в себя?

- Он пришёл в себя, Виктор Фёдорович. И он позвал ту, которая ему действительно дорога. Свою Риту.

Я вижу, как лицо генерала вытягивается, как он пытается подобрать слова, но я не даю ему шанса.