И тут же возникает мысль, а что если он не такой плохой, как кажется? Да, горячка вносит свои коррективы в мою мозговую деятельность. Что пожелаешь?

«А если он заботливый зэк? — ВГ подхватывает мысль. — Мам, я такого в интернете не видела. Срочно сохрани, пока не пропало».

— Помоги встать, — говорю я, протягивая руку.

Мирон подходит. Берёт мою ладонь. Горячую, даже слишком.

— Ты горишь, красотуля, — замечает он.

— Я знаю, — киваю. — Поэтому я и еду с тобой, чтобы выпить таблетки, как только ты их купишь.

— А я думал, чтобы съебаться попытаться.

Мирон склоняет голову набок и сканирует меня наглым взглядом. Хорошо, что мои щёки и так красные, и я не спалюсь румянцем.

— Как ты мог обо мне такое подумать? — тут же возмущаюсь, — Я вообще отрублюсь в машине. Тебе меня ещё будить придётся.

Мирон скалиться начинает, а я не понимаю чему здесь радоваться.

— Это разрешение на домогательства?

Я закатываю глаза. Что этот придурок ещё мог озвучить?

«Ну какой милашка. Заботливый. Сильный. Красивый. Ещё и в тюрьме выживать умеет. Просто мечта любого тестя».

— Это разрешение не дать мне умереть, — фыркаю в ответ.

Он помогает мне подняться. Я стою на ногах — коленки дрожат, в голове шумит, но я держусь. Не падаю. Мне ещё побег обдумывать. Нужно силы сохранить.

— Идём, красотуля. Прокатимся с ветерком.

Мы идём к выходу. Я держусь за его руку, потому что без неё упаду. Мирон даже не пытается приставать или отвешивать в этот момент свои любимые шуточки. Просто идёт рядом, поддерживает.

«Вот это я понимаю — мужчина, — ВГ млеет. — Кто тебя, зануду, ещё на руках носить будет?».

Мы выходим на крыльцо. Снег всё идёт. Машина стоит там, где мы её оставили. Моя бедная малышка. Сейчас её будут касаться мозолистые руки этого громилы.

«Ты ещё заплачь, бляха. Сама никому не даёшь, пусть хоть машину потискают. А то сама девственница-патриотка и нас всех на этот путь свернуть заставляешь».

— Красотуля, ты сейчас заигрываешь или просто потереться захотелось?

В моё сознание врывается голос Мирона. Я не понимаю, что он имеет в виду. А после чуть не охаю. Потому что я так сильно за него хваталась, что даже не заметила, что вместо руки уже просто цепляюсь за его торс.

«Ю-ху, малышка, так держать! Мы так и до койки скоро доберёмся».

Глава 16.

— Настолько всё плохо, что ты попытки несчастной девушки устоять на ногах за приставания принимаешь? — выпаливаю я, стараясь, чтобы голос звучал возмущённо, а не испуганно.

Мне Оскар дать нужно за то, что я всё это без запинки выговорила. Вот только со мной рядом, явно не ценитель прекрасного. Этот гад только ухмыляется шире.

Мирон открывает дверцу. Даже за руку придерживает, когда я в свою малышку сажусь. И не уходит! Только ниже наклоняется, что меня моментально напрягает. Его лицо оказывается в сантиметре от моего. Горячее дыхание касается щёки.

— Ночью — попытка изнасилования, сейчас — полапала, — голос низкий, хриплый, с нотками издевательства. — Красотуля, зашибись ты себе прикрытие нашла.

«Ох ты ж ёшки матрёшки! — внутренний голос переходит на ультразвук. — Ты что, его чуть не оседлала, пока я спала?! Ах ты гадина! Неблагодарная! А мне даже не показали!»

Я рот от шока распахиваю. Пытаюсь что-то сказать — но из горла выходит только сиплый хрип.

А этот гад только довольно улыбается и дверцу машины захлопывает. Наслаждается моим шоковым состоянием.

Это ведь всё враки, да? Он специально это сказал, чтобы ещё раз на моё шокированное лицо полюбоваться?

«А если нет? — ВГ задумчиво. — А если ты реально к нему ночью полезла? И всё, что я пропустила — это его член? Я, конечно, рада, что ты расшевелилась, но... блин, я хотела посмотреть!»

— Ты врёшь, — выдавливаю я, когда Мирон садится за руль.

Он поворачивается ко мне выгибает вопросительно бровь. Я вижу, как в его глазах черти пляшут. Нет. Ну нет.

— Вру?

— Да! Не могла я к тебе... лезть. Я была без сознания!

— Красотуля, — он заводит машину, — ты даже в горячке умудряешься командовать. И пальцы у тебя очень... настойчивые.

Он делает паузу. Косится на меня.

— Особенно когда ты мой «пирожок» оторвать пыталась.

«ПИРОЖОК?! — ВГ в экстазе. — ТЫ ЕГО ЧЛЕН НАЗВАЛА ПИРОЖКОМ?! Это лучшее, что я слышала! Я умираю!»

— Я не называла твой... это... пирожком! — мои щёки горят так, что, кажется, сейчас снег вокруг машины растает.

— А как? — Мирон выруливает на дорогу. — Рычажком? Но так или иначе ты была в восторге от работоспособности моего агрегата.

Я краснею настолько сильно, что моментально к окну отворачиваюсь. Лоб упирается в холодное стекло, но оно не охлаждает. Вообще, ничего не охлаждает.

Я бы и дальше кричала, что он всё выдумал и просто издевается. Но есть одна проблемка...