— Сейчас согреем, — он подхватывает меня на руки. Легко, как пушинку. — Только не вырубайся. Слышишь? Не смей вырубаться. Я ещё не получил свой отсос.

«Ну вот, — ВГ почти плачет от облегчения. — Наш герой. Снова спас. Снова готов сжалиться и дать тебе ему отсосать. Просто ангельское терпение у парня. Я его люблю. Я официально люблю зэка».

— Мирон, — шепчу я, прижимаясь к его груди.

— Молчи. Просто дыши, красотуля.

Он несёт меня. А я смотрю на небо, которое кружится над головой, и думаю — может, не всё так плохо.

Может, он не убьёт меня. Может, даже вылечит. А потом… потом уже будет видно.

«Потом он получит свой отсос, — добавляет ВГ, возвращаясь к обычной пошлости. — Я прослежу».

Я закрываю глаза.

Но теперь — не потому, что замерзаю. А потому что чувствую себя в безопасности. В первый раз за весь этот долбанный день.

***

Девочки, приглашаю вас в интересную историю. ОДНОТОМНИК. ЗАВЕРШЕНА.

Я - чемпион. Я привык получать желаемое. И то, что какая-то девчонка шибанула меня гантелей - меня не остановит. Она всё равно окажется подо мной.

Горячо. Откровенно. Оооочень всё между ними пылает!

"Девочка чемпиона"

Кто ж знал, что мальчик в которого я была влюблена в детстве, вырастет в такого ублюдка.

Усман Ахмедов - редкостный подонок. Чемпион нашего города. Он привык побеждать. Что в бою, что в жизни. Считает, что если захотел меня, что я должна прыгнуть в его постель.

Я вырубила его гантелей, а он решил, что это флирт. Мне нужно держаться от него подальше. Игнорировать.

И не допустить, чтобы он отправил в нокаут мое сердце.

– Ты обокрала меня, малышка. Пора отрабатывать.

Глава 14

Я вязну в темноте. Она обволакивает меня подобно смоле. Тёплая, липкая, непроглядная. Я пытаюсь вынырнуть, но каждый раз проваливаюсь обратно.

Сознание плавает где-то между явью и сном. Я слышу своё дыхание; Хриплое, прерывистое, чужое. Или это не я дышу?

Холод везде. Он превратил мои кости в ледяные сосульки, которые хрустят при каждом движении.

«Ты жива? – голос ВГ звучит где-то далеко, как через толщу снега. – Эй, ханжа! Ты там ещё дышишь или уже пора некролог заказывать?»

Я хочу ответить. Но язык не шевелится. Темнота сгущается. А потом – вспышка.

Я чувствую под собой что-то мягкое. И ладонь. Крупная. Горячая.

Она скользит по моему бедру. Меня кто-то лапает.

Я хочу дёрнуться. Оттолкнуть. Заорать.

Но не могу.

Тело не слушается. Я пытаюсь пошевелить рукой – и едва ощущаю покалывание где-то в плече.

Пытаюсь позвать на помощь – и слышу только тонкий, жалобный стон, вырывающийся из горла.

Ладонь скользит выше. К животу. Вторая рука – на моём плече. Прижимает меня к этому мягкому, тёплому ложу.

Третья? Нет? Я не понимаю.

А что, если Мирон был галлюцинацией? Что, если я осталась в холодном лесу?

Что, если эти двое – охотники – нашли меня? Принесли в свой дом? И теперь… Теперь…

Я пытаюсь отползти. Ворочаюсь на этой мягкой поверхности, собираю остатки сил, чтобы отодвинуться хоть на сантиметр.

Горячие пальцы смыкаются на моей лодыжке. Дёргают обратно. Тело скользит по простыням, и я оказываюсь там же, где была. Беспомощная. Зажатая.

Пальцы скользят по ноге вверх. От лодыжки к икре. От икры к колену. От колена к бедру.

Они оставляют на коже горячие полосы. Мне должно быть больно. Но я почти ничего не чувствую. Только жар.

Кожа пылает после обморожения, как будто её обожгли огнём. Каждый сантиметр тела – сплошной ожог.

Даже прикосновение воздуха причиняет боль. А эти пальцы… Они как угли, которые прижигают открытую рану.

– Нет, – сиплю я. Голос садится, превращается в шёпот. – Не надо. Пусти…

– Лежи, блядь, смирно!

Рявк звучит возле уха. Такой громкий, что я вздрагиваю всем телом. Такой знакомый, что я мгновенно расслабляюсь.

– Задолбала уже, – произносит Мирон. – Ты, конечно, красотуля, но проблем от тебя дохуя. Хотя бы не дёргайся.

Он не лапает. Он меня… Вытирает? Проводит мягким полотенцем по моим волосам, выжимает мокрые пряди.

Несколько холодных капель падают с кончиков на кожу. Я вздрагиваю.

Постепенно возвращается чувствительность. Сначала тысячи иголочек вонзаются в кожу. Потом лёгкое жжение течет по венам. Потом становится хорошо.

А потом – жарко. Очень. Кровь бурлит. Кипит. Она течёт по венам, как раскалённая лава, и обжигает всё на своём пути.

Кожа пылает.

– Мирон, – шепчу я. – Мне жарко.

– Это отходняк, – его голос спокойный. – Сейчас полегчает. Терпи.

Но мне не легчает. Жар усиливается. Поднимается как цунами, захлёстывает с головой. Я чувствую, как пот выступает на лбу.

Мне так плохо и душно, что я пытаюсь избавиться от одежды.

Откуда она вообще взялась? Мирон натянул?

Вряд ли. Этот извращенец только раздевать может. Я сама? Или я вообще была в одежде? Нет же… Бред какой-то.

Я не помню. Я ничего не помню.