Я не буду думать о том, что там происходит. Просто не буду. Я не буду их жалеть, потому что они заслужили все, что с ними сделает Мирон.

«Вот видишь, какой он хороший, а ты ему отсосать не захотела! Неблагодарная!»

***

Мои хорошие, приглашаю вас в горячую и ЗАВЕРШЕННУЮ историю Она будет в БЕСПЛАТНОМ доступе до 30.05.

Я всего лишь хотела помочь подруге. А попала в плен к бандиту, который не верит, что все произошло случайно. И своими пошлыми намеками... пугает меня до ужаса. Я должна жить в его доме. На моей двери нет замка, а он часто путает свою спальню с моей...

"Зейнал. Его невинная игрушка"

‍❤️‍БЕСПЛАТНО ДО 30.05 ‍❤️‍ — Такой юркой в койке будешь. Тебе провтык отрабатывать. Так что то, что с фантазией — ценю.

Громадный бандит меня к стене прижимает.

— Пожалуйста… я просто пришла… за подругу…

— Подругу? — он хмыкает. — Так значит, ты за двоих отрабатывать решила? Щедрое предложение.

— Отрабатывать?! — у меня в горле ком. — Нет-нет-нет! Я ничего не должна!

Он наклоняется ближе, так что его губы едва касаются мочки моего уха.

— Должна, зайчуля. Теперь ты должна всё. А долги я забираю с процентами.

Я всего лишь хотела помочь подруге. А в итоге... Оказалась пленницей отбитого преступника, который хочет со мной поиграть. И от своих игрушек он отказывается только когда их сломает...

Глава 13.1

Внутренний голос продолжает своё выступление. Его буквально невозможно заткнуть.

«Неблагодарная! Полуголый зэк из леса выбегает, двух маньяков валит, а ты ему даже членом во рту не разрешила пошевелить!»

Я не отвечаю. Потому что не могу. Потому что зубы стучат так, что язык в клочья скоро разобьётся.

Иду. Миронова куртка болтается на плечах, но тепла от неё почти нет. Потому что холод не снаружи. Он внутри. Он в костях, в крови, в каждом выдохе, который превращается в облако пара.

Ноги передвигаются сами. Не чувствую их. Вообще. Как будто иду на двух деревянных колодках, которые кто-то приделал к тазу.

Снег хрустит под ногами. Ветки цепляются за подол куртки. Где-то вдалеке — просвет. Скорее всего, это дорога. Есть шанс на то, что там будут проезжать машины.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

«Давай, ханжа, — ВГ подбадривает, но в его голосе уже нет прежней игривости. — Ты справишься. Ну же. Ползком, но доползи».

Ноги становятся ватными. Колени подкашиваются. Я хватаюсь за ствол дерева, чтобы не упасть. Кора холодная, шершавая, но я её почти не чувствую.

«Ты как там? — ВГ встревожен. — Долбанутая? Ты чего молчишь? Эй, красотуля, не вырубайся, нам ещё с зэком расплачиваться».

Я пытаюсь сделать ещё шаг. Но не получается.

Ноги больше не двигаются. Они просто… отказываются идти. Как будто кто-то выключил рубильник.

— Красотуля! — голос Мирона звучит где-то далеко. Или близко. Я не понимаю.

Всё плывёт. Деревья сливаются в одну белую стену. Небо кружится, падает, снова поднимается.

«Ты там отрубаться собралась? Не смей! Ханжа, не смей! Мы член не потрогали! Не имеешь права!»

Колени подкашиваются окончательно. Я валюсь вперёд — прямо лицом в сугроб.

Снег принимает меня. Он такой холодный. Забивается в нос и уши.

«Вот это финал, — ВГ вздыхает. — Не отсосала зэку, замёрзла в лесу, как последняя дура. Красиво. Эпично. В новостях передадут?»

Я пытаюсь встать. Упираюсь руками в снег, пытаюсь оттолкнуться — но руки не слушаются. Они тоже замёрзли. Стали двумя ледышками, которые даже не шевелятся.

Мирон. Мирон где-то там. Он меня найдёт. Наверное.

Я слышу его голос. Только он звучит как сквозь вату. Или через десять метров снега.

— Красотуля, мать твою, где ты?!

Я хочу крикнуть. Хочу сказать: «Я здесь, в сугробе, идиот, вытаскивай меня».

Но изо рта выходит только хрип. Слабый, тонкий, похожий на писк новорождённого котёнка.

«Зови его, — ВГ уже не шутит, он командует. — Кричи, дура! Он тебя спасёт! Он же крутой! Он веткой маньяков валит! Он и из сугроба вытащит!»

Мирон, я здесь. Мирон, помоги.

Мысли путаются. Я уже не понимаю, где сон, где явь. Снег вокруг кажется тёплым. Мне даже почти хорошо.

«Это конец, — ВГ грустнеет. — Знаешь, ханжа, я тебя за всё прощаю. И за то, что не давала мужикам. И за ханжество. Но за то, что ты нас угробить пытаешься, я тебя не прощу!».

Я закрываю глаза. И в темноте слышу шаги. Тяжёлые, быстрые, с хрустом снега.

И голос. Хриплый, злой, испуганный.

— Арианна, твою мать! Безмозглая девица!

Меня хватают. Дёргают вверх. Лицо вырывают из снежного плена. Кто-то трясёт меня за плечи, хлопает по щекам.

— Открой глаза! Открой, мать твою!

Я открываю.

Передо мной — Мирон. Его лицо — красное, взмокшее, с безумными глазами. На лбу — распухшая синяя шишка.

— Ты живая? — он трясёт меня снова. — Отвечай, бляха!

— Холодно, — шепчу я. Или, мне кажется.