Мирон сканирует меня взглядом. Потом его лицо расплывается в улыбке. Не в усмешке, не в скале — в самой обычной, почти человеческой улыбке.

— А ты забавная, — говорит он. — Даже больная — забавная.

— Я серьёзно, — бурчу я, отворачиваясь к окну.

— И я серьёзно. Перспективы бывают разными в разных ситуациях. Например, горячий ужин. И таблетки, которые не дадут тебе сдохнуть. Я даже разрешу забраться на меня ещё раз в койке.

— Да я прям джекпот выиграла, — выпаливаю зло в ответ, даже не поворачиваясь.

«А меня эти пункты устраивают, — мечтательно тянет ВГ. — Особенно последний. Забраться на него в койке — это не перспектива, это цель. Я ставлю галочку».

— Счастливица, — Мирон паркует машину возле здания с аптекой. Глушит мотор, поворачивается ко мне. — Знаешь, сколько девах на твоём месте хотели бы оказаться?

Я громко вздыхаю, потому что до самоуверенности этого недосамца многим ещё карабкаться и карабкаться. Им и их внукам.

Но потом я просто рассматриваю улицу и замираю.

Сердце пропускает удар. Потому что я вижу полицейского. На велосипеде.

Он неторопливо катит по противоположной стороне улицы. Самый настоящий, живой полицейский.

Господи! Это значит... значит, что я спасена?!

«О, — ВГ теряет дар речи на секунду. — А вот это поворот. Ты думаешь...?»

Я думаю! Я сейчас вылезу из машины, подбегу к нему и закричу. Громко, так, чтобы весь посёлок услышал. Что меня удерживают. Что я в опасности. Что за рулём — сбежавший преступник.

Глава 17

Я гипнотизирую взглядом полицейского. Мысленно я уже бегу. Но тело не слушается.

Кажется, будто я не в машине сижу, а на дне колодца, и до спасительного верха – километры.

Голова кружится. В глазах рябит. Полицейский то приближается, то отдаляется, то расплывается в мутное пятно.

– Чего зависла, красотуля? – голос Мирона врывается в моё сознание.

Я резко поворачиваюсь к нему. Сердце пропускает удар. А потом начинает биться с такой силой, что, кажется, рёбра трещат.

Он понял. Он всё понял.

Сейчас он начнёт орать. Или схватит меня за шкирку. Или просто нажмёт на газ, и мы уедем, а полицейский так и останется там, на другой стороне улицы, и ничего не узнает.

«Спокойно, – ВГ пытается меня успокоить, но у него самого голос дрожит. – Не пались. Он не телепат. Он не знает, что ты задумала. Играй роль. Прикидывайся шлангом».

Но Мирон молчит. Просто смотрит на меня. Хмурится. Сурово так. Как будто пытается понять, что происходит у меня в голове.

А после тянет ко мне ладонь. Его пальцы прижимаются к моему лбу. Кожа к коже.

И я… Я блаженно жмурюсь. Потому что пальцы у мужчины холодные. Это такое облегчение, что я почти стону.

Жар, который мучил меня последние часы, отступает под его крупной ладонью.

«Вот это тебя поплавило, – ВГ фыркает. – Чтобы ты так от мужиков таяла, как от горячки. Ханжа. Скажи ещё спасибо, что он не членом тебя по лбу гладит».

Я игнорирую ворчание внутреннего голоса. Сейчас так хорошо. Только… Пытаюсь вспомнить, что я планировала. Я же что-то хотела… Что-то важное.

– На выход, красотуля, – приказывает Мирон. – Пока в тачке не окочурилась.

– Может, я посижу… – тяну я, потому что выходить не хочется.

– Чтобы ты тачку спиздила? Или ещё каких-то охотников надыбала? Не-а. Под присмотром будешь.

– Я не собиралась красть машину. Я её не могу украсть априори. Это оксиморон. Она ведь моя.

– Считай, что я её конфисковал. Двигай, красотуля.

Мирон выходит из машины. Я слышу его шаги по снегу – хруст, хруст, хруст. Обходит машину спереди. Открывает мою дверцу. Протягивает руку.

– Выходи.

Я не хочу. Но мужчина не спрашивает. Хватает меня за локоть. Тянет на себя. Его руки подхватывают меня. Не дают упасть.

Я смотрю на вывеску аптеки. И до меня доходит. Был же полицейский. Как я могла забыть об этом?!

Я быстро скольжу взглядом по улице. Где он? Где полицейский? Вот велосипед. На том же месте. Стоит, прислонённый к столбу.

А полицейского нет. Нигде.

Пустая улица. Снег. Редкие прохожие – старушка с сумкой, мужчина в телогрейке. Но никакой формы. Никакого полицейского.

И велосипед… Он выглядит ржавым. Покрытым толстым слоем льда и наледи. Колёса спущены. Педаль сломана.

Как будто его там бросили лет сто назад.

Я уже ничего не понимаю. Мужчина в форме ведь был. Или нет? Мне могло это всё привидеться?

Колокольчик звенит над нашими головами. В аптеке пахнет лекарствами. Тяжело. Сладковато.

Я выскальзываю из рук Мирона. Прислоняюсь к ближайшему стеллажу. Он немного остужает мою горячую спину.

Мирон направляется к кассе. Откуда на нас смотрит хмурая женщина. Она недовольно цокает.