Мы выходим на улицу. И я понимаю, что решение принимать нужно уже прямо сейчас.

Полицейская машина тормозит прямо напротив аптеки.

– Ты её видишь? – спрашиваю я дрожащим голосом.

– Вижу, – цедит Мирон.

Божечки-кошечки. Это за нами. Нужно срочно что-то делать.

– Бежим! – выкрикиваю я.

Я бегу прочь. Снег под ногами хрустит. Скольжу по гололёду, но продолжаю уноситься прочь.

Над ухом раздаётся рычание и ругань. Мирон бежит рядом со мной. Ой, или…

Я вдруг осознаю. Моя ладонь что-то сжимает. Ногти впились в чужую кожу.

Мужчина не бежит за мной – это я его тащу за собой!

О боже. Я тащу зэка. От полиции. Которой он и должен сдаться. Что я делаю?!

«Ты его спасаешь! – ВГ в экстазе. – Ты, ханжа, его спасаешь! Я знала, что не только мне этот экземпляр понравился».

Моё тело действует само. Независимо от мозга. Рука сжимает чужое запястье – так сильно, что, наверное, оставляю синяки.

Я бегу. Мирон бежит. Полицейская машина остаётся позади.

– Бля, что же за ебанашка, – выдыхает Мирон за моей спиной.

Мужчина придерживает меня за талию, когда я спотыкаюсь на ровном месте. Тащит дальше.

Затягивает в какой-то переулок. Узкий. Тёмный. Между двумя старыми домами. Стены из серого камня, кое-где облупившиеся.

Мирон прижимает меня к каменной кладке. Закрывает своим телом.

– Тихо, – рычит он. – Не рыпайся. Вроде оторвались. Нахера ты вообще побежала-то?

– Так полиция! – я распахиваю глаза. – Арестуют. Тебя и… Тебя! А я… Меня…

Я поджимаю губы. Потому что понимаю: мои мотивы не складываются.

Я ведь решила, что со мной ничего не будет. Что полиция — мой лучший выход. А побежала.

– Обо мне беспокоилась, красотуля? – лыбится он во все тридцать два. – Приятно.

– Что? – я теряюсь. – Нет! Я не могла… Клянусь, в следующий раз я тебя сдам! Когда у меня не будет температуры и появится шанс – я сделаю всё, чтобы ты за решёткой оказался.

– Как скажешь, красотуля. Кто знает, вдруг ещё проверим?

Глава 17.2

Мы выбираемся из переулка. Мирон ведёт меня к машине — быстрым шагом. Я спотыкаюсь, он подхватывает меня, не даёт упасть.

— Садись, — командует мужчина, открывая дверцу. — И не вздумай снова в бега подаваться.

Я поджимаю губы. Между прочим мог бы быть мне и благодарен. Да я в бреду. Но я же в бреду хорошее для него дело сделать хотела.

Если честно, то в голове всё путается. Теперь я уже не совсем уверена правда ли был побег или у меня опять глюки.

«Убегали мы, бегали, ханжа, — ВГ подаёт голос. — Ты, я и Мирон. Мы команда. Команда беглецов. Это сближает».

Я мысленно шиплю на внутренний голос. Мне нужно подумать, а он только мешает.

Пока я тут потихоньку сума схожу, Мирон машину заводит и выезжает из посёлка. Снег всё ещё валит хлопьями.

Я отворачиваюсь к окну. Внутри всё подпрыгивает будто я только что на американских горках прокатилась. В голове — каша. Температура, лекарства, полиция, охотники.

«Как я могла?» — крутится в голове. «Как я могла побежать с ним? Точнее тащить его за собой? Я его ещё и спровоцировала. Почему не сдала полиции? Я же хотела! Я планировала!»

— Ты чего? — Мирон косится на меня. — Помалкиваешь, для тебя это странно. Язык проглотила?

— Думаю, — цежу я в ответ. — О том, какая я идиотка.

— Здравые мысли уже хорошо, — хмыкает этот придурок.

— Заткнись, — шепчу я.

Но он прав. Я идиотка. Потому что у меня был шанс. Я могла крикнуть. Могла подбежать. Могла...

«Могла, — перебивает ВГ. — Но не сделала. Потому что внутри ты уже не хотела его сдавать. Признайся себе, ханжа. Ты влюбляешься. В зэка. С пирожком. Поздравляю».

— Не влюбляюсь, — хриплю я вслух.

— Что ты там бормочешь? — Мирон косится в мою сторону.

— Это я не тебе, — бурчу я отворачиваясь.

— Ты б это... Может, таблеточки бы выпила? А то всё хуже становится. Хер пойми, с кем разговариваешь.

Я открываю пакет с лекарствами, нахожу таблетки, запиваю водой из бутылки, которую Мирон протягивает мне в ту же секунду.

«Ну какой мужчина. Персик. А заботливый какой...Это любовь, ханжа. Прими это».

Не приму.

Мы сворачиваем на знакомую дорогу. Домик виднеется вдалеке.

Я закрываю глаза. Усталость накрывает с головой.

Я даже не понимаю, как отрубаюсь. Просто проваливаюсь в темноту.

Прихожу в себя я уже в домике. На кровати. Вся мокрая. Похоже, таблетки работали всё то время, что я была в отключке. Вместе с потом всякую гадость из моего организма выводили. Рубашка липнет к телу, волосы прилипли к вискам, но мне... мне лучше.

Голова всё ещё идёт кругом, но я уже не чувствую того жуткого жара, который сжигал меня изнутри. Дышать легче. Мысли стали яснее. Или почти яснее.