Глаза Эдвина находят мои, в их глубине вспыхивает искра мучительного осознания. Его губы шевелятся, но образуется лишь кровавый пузырь. Он умирает. Прямо здесь, у меня на руках. А моя магия, мои знания — все это бесполезно.

Резкий вздох раздается позади меня. «Мне так жаль».

Я оглядываюсь через плечо, мой разум — чистая доска шока. Серебристый дракон исчез. На его месте стоит девушка, высокая и обнаженная, ее кожа светится так, будто впитывает огненный свет с неба. Темный синяк расцветает возле ее левого виска. Серебристо-белые волосы ниспадают вокруг лица-сердечка, и яркие аметистовые глаза широко раскрыты от нарастающего, тошнотворного ужаса, будто она только сейчас по-настоящему видит разрушение, которое сотворила.

«Мне так жаль», — снова шепчет она, ее голос дрожит. Она делает шаткий шаг вперед, руки поднимаются, чтобы прикрыть рот. «Я… мы… у нас не было выбора. Король Анис, он заставил нас вступить в войну».

Она дрожит, ее взгляд прикован к моему дяде, к крови, к тому, как выглядит тело, когда его сломала сила, которую она, кажется, не до конца осознает. Она выглядит меньше как солдат и больше как ребенок, который только что понял, что разбитая ваза никогда не соберется обратно.

На нее нет времени. Нет места в моем мозгу для ее извинений, ее оправданий, ее дрожащей фигуры. Она — статика, призрак на краю зрения. Важно только слабеющий ритм сердца моего дяди.

«Помогите!» — кричит Нив, ее голос срывается на рыдании, когда она смотрит на Риджа. «Сейчас же!»

Ридж поднимается на ноги, его горе на мгновение переплавляется в действие. Он прикладывает два пальца ко рту и издает пронзительный свист, режущий гул битвы. Почти мгновенно два темных силуэта отделяются от хаоса возле деревьев — вампиры, их движения быстры, плавны. Они сходятся на нас в беззвучном порыве ветра и черной кожи.

«Осторожно», — выдавливает Нив, ее руки беспомощно порхают над телом отца. «Боги, осторожнее».

Далее следует замедленная агония. Они достают усиленные носилки, и с ужасающей, вымуштрованной нежностью вампиры и Ридж пытаются подсунуть их под моего дяди. Каждое малейшее движение, каждый миллиметр корректировки вызывает новую волну крови из раны и низкий, болезненный стон из груди Эдвина, который вырывает еще кусок из моей. Я смотрю, парализованная, мои залитые кровью руки сложены на коленях, пока они поднимают его. Он кажется таким хрупким, сломанной куклой в их сильных, уверенных руках. Нив и Ридж идут рядом, фланкируя носилки, их лица бледны, испачканы грязью и следами слез.

Пожалуйста, держись. Мы… Мы не можем тебя потерять.

Когда они исчезают среди деревьев, ночь снова врывается, заполняя оставленное ими пространство. Рев, крики, ударные взрывы магии. Я все еще стою на коленях на взрытой земле кладбища, мои джинсы костенеют от засыхающей крови дяди. Воздух густ от ее медного запаха.

Одна.

Но я не одна.

Серебристоволосая драконья девушка все еще здесь, в восьми футах, завернутая в шокированное, виноватое молчание. Она смотрит на темное, мокрое пятно земли, где лежал Эдвин, ее руки теперь обхватили голый торс, будто она вдруг осознала, что ей холодно. Или что она обнажена.

Мой взгляд поднимается от крови на руках и останавливается на ней. Часть моего мозга, которая каталогизирует, анализирует и думает, медленно перезагружается. И все, что он может обработать, — это один, леденящий факт.

Это она сделала.

Я медленно поднимаюсь на ноги, мои колени хрустят в протесте. Мое тело кажется древним, выпотрошенным. Я делаю шаг к ней, затем другой. Девушка — Нисса, так ее зовут — вздрагивает, ее глаза расширяются.

«Я не хотела…», — начинает она, ее голос — тонкий шепот.

«Заткнись», — говорю я. Слова плоские, мертвые. У меня нет энергии на ярость. Ярость похожа на огонь, а внутри меня только лед. Я продолжаю идти, пока не оказываюсь прямо перед ней. Она выше меня — почти как Галадриель против хоббита — но сейчас она словно сжимается.

Я смотрю на нее, на совершенный, почти незапятнанный холст ее кожи, на дрожание губ, на вину, плещущуюся в ее глазах. И я думаю о теле моего дяди, разорванном на части. О крике Нив.

Моя рука взлетает быстро. Звук удара ладони по ее щеке — маленький щелчок в ночи. Ее голова отворачивается в сторону. Красный отпечаток руки мгновенно расцветает на ее коже. Она не протестует. Не двигается. Просто стоит и принимает это.

Этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

«Ты идешь со мной», — говорю я ледяным голосом. Я сбрасываю плащ и пихаю его ей. Не лучшая посадка, но сойдет. Затем я хватаю ее за руку. Ее кожа странно прохладна для дракона, но мышцы под ней — сталь. Она не сопротивляется, когда я начинаю тащить ее через хаос, прочь с кладбища к укрепленному сердцу клана. «Если тебе действительно жаль, докажи это. Помоги нам сейчас».

Я собираюсь вести нас к звукам самых ожесточенных боев, когда замечаю нечто.