Ощущение — удар молнии в основание позвоночника. Мягкое, влажное сосание, которое одновременно невинно и сокрушительно интимно. Это самая изощрённая пытка, которую я когда-либо знал. Она хотела этого, жаждала этого, и теперь я даю ей это, пока её разум — поле боя, которого я не могу достичь. Я чувствую лёгкий скребок её зубов, нежное, ритмичное всасывание, говорящее о потребности глубже сознания. Невинный рефлекс почти разваливает меня. Я хочу, чтобы она была в сознании для этого. Я хочу видеть отчаянный голод в её глазах, чувствовать её руки в моих волосах, пока она берёт то, что принадлежит ей.

Но это не для удовольствия. Это оружие. Привязь. Якорь моего огня в сердце льда её бабушки. Я позволяю ей пить, пока лёгкий хмурый взгляд на её лице не разглаживается, пока я не чувствую, как гул моей собственной силы начинает циркулировать внутри неё, тихая контрамелодия диссонансной песне испытания.

Надеюсь, этого достаточно. Я молюсь всем богам, что это будет разницей между тем, вернётся ли её душа целой или кусками.

Осторожно я встаю и опускаю её на стул на своё место. Мой большой палец всё ещё кровоточит, края её губ всё ещё слабо помечены им. Я смотрю на неё в последний раз, воин спит накануне апокалипсиса, затем поворачиваюсь и выхожу из гробницы, не оглядываясь.

Ад наверху ждёт. И я собираюсь дать ему королевский приём.

39

ДЕЙН

Я плавно двигаюсь по коридорам академии, едва регистрируя хаос вокруг, пока не достигаю центра главного двора, пространства, развороченного драконьим огнём. Небо над нами клубится чешуёй и пламенем. Часть библиотечной башни уже горит, книги и история превращаются в пепел.

Я закрываю глаза на одно, мелькнувшее мгновение, затем отпускаю.

Перемена — это насилие, которое я приветствую, разрушение, делающее меня целым. Мои кости кричат, когда удлиняются и скручиваются, ломаясь и преобразуясь в каркас, построенный для бойни. Моя кожа уступает место обсидиановой броне под ней, каждая чешуйка с щелчком встаёт на место. Мой позвоночник удлиняется, хлыст из зазубренной кости и мускулов. Крылья, огромные и кожистые, вырываются из моей спины, разворачиваясь на всю свою великолепную ширину, ловя свет пожара с горящего неба. Моя челюсть трещит и вытягивается, зубы удлиняются в кинжалы. Огонь, горячее любой кузницы, нарастает у основания горла, жидкое солнце, умоляющее о высвобождении.

Мир сжимается, затем расширяется, чувства обостряются до невыносимой степени. Я чувствую их кровь, их страх, запах ярости моих собственных родичей. Я больше не человек, притворяющийся королём. Я дракон. И моя ярость абсолютна.

Я взмываю в небо с рёвом, бросающим вызов грому вторжения, объявлением войны моей собственной крови. Воздух проносится мимо меня, прохладный бальзам на мои перегретые чешуйки. Внизу я вижу Ариэллу, спешно помогающую тёмным медикам оттаскивать раненых за упавшую статую. Она не смотрит вверх. Она, кажется, ужасно боится этого неба, войны, которую её король принёс. Часть меня жалеет молодую дракониху. Остальная часть меня отбрасывает мысль как нерелевантную.

Я — чёрная комета в небе из бронзы. Я врезаюсь в первого дракона, молодого самца из Дома Мераксис, его удивление очевидно в его широких, панических глазах. Я не даю ему времени оправиться. Мои челюсти смыкаются на основании его крыла, и я рву, звук сухожилий и костей, разрывающихся на части, — влажный, удовлетворяющий визг в воздухе. Он падает, вращаясь и вопя, сломанная игрушка.

Они хотели войны; они её получат.

Ещё один идёт на меня, извергая поток огня. У меня нет времени зарегистрировать его личность. Это не важно. Я резко уклоняюсь, позволяя пламени омыть мою спину, жар едва регистрируется. Я взмахиваю хвостом, зазубренный кончик попадает ему поперёк горла, чуть выше его усиленной брони. Его голова запрокидывается под мучительным углом, и он падает с неба, как камень.

Я не замедляюсь. Я прорываюсь прямо через их построение — ломая крылья, дробя кости, разгоняя их одной силой. На короткий, жестокий момент воздух вокруг меня очищается. Они видят обсидиан и золото королевской линии. И они разбегаются.

Затем я вижу его.

Аринта, моего младшего брата.

Его тёмные чешуйки, испещрённые золочёным золотом, поблёскивают в свете пожара, пока он парит возле горящей библиотечной башни. Он выглядит великолепно. Он выглядит потерянным. Наши глаза встречаются через хаос, и битва вокруг нас, кажется, отступает. Рёв драконов становится приглушённым гулом. Теперь только мы, два брата, зависшие в аду, не ими созданном.

Я лечу к нему, медленно, размеренно. Я не дам ему повода для атаки.

Брат, я проецирую, мой голос — рокот в его разуме. Это безумие. Аниз солгал тебе.

Лжец! Убийца родичей! Ты смеешь произносить его имя после того, что ты сделал?

Я ничего не сделал! Я рокочу в ответ, звук вырывается из моего горла. Смерть отца — дело рук Аниза! Он подставил меня! Он играл нами всеми!

Ты не отравишь меня своим предательством! Аринт ревёт и пикирует.