Гораций взмывает в воздух с мощным толчком, вышибающим воздух из моих лёгких. Земля уходит вниз, и мы превращаемся в тёмную фигуру, рассекающую ночное небо, Игнатий с его драконьим грузом — парная тень рядом с нами. Я пытаюсь сосредоточиться на подсчёте верхушек деревьев, каталогизации облачных узоров — буквально на чём угодно, только не на бёдрах Чэда, зажатых вокруг моих, будто он оседлал особенно упрямую лошадь.

Затем мир на юге вспыхивает.

Всплеск оранжевого света расцветает на горизонте, беззвучный и ужасный. Мгновение спустя низкий, гортанный рокот прокатывается по небу, звук настолько глубокий и первобытный, что вибрирует в костях. Ещё один столп огня, на этот раз больше, пробивает дыру во тьме, освещая нижнюю сторону облаков мерцающим, адским сиянием.

Ад уже здесь.

— Боги, — выдыхаю я. — Это аванпост чистогорцев.

Лагерь, откуда мы только что бежали. Драконы атакуют его.

С нашей точки обзора мы видим их — массивных, жестоких зверей из чешуи и ярости. Их размах крыльев скрывает целые участки леса, когда они снижаются. Огненные шлейфы вырываются из их пастей, превращая поляну в адское пекло. Мы в милях отсюда, и я всё ещё чувствую ударную силу их атаки, самый воздух дрожит от их мощи. Это... уничтожение.

Сдавленный всхлип прорезает шум ветра. Это пойманная дракониха. Её глаза широко раскрыты, пока она наблюдает за бойней. Всякая гордая дерзость разбита, заменена грубой, неприкрытой тревогой.

— Ничего из этого не должно было происходить, — выдавливает она, слёзы струятся по её бледным щекам, отражая далёкий огонь. — Всё это было ошибкой. Нам не следовало быть здесь.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

Её голос срывается. — У нас, в общем-то, не было выбора. Король Аниз... он не оставил нам выбора. Это или быть объявленными предателями. Присоединиться к его войне или смотреть, как наши семьи лишат их имён, их земель... их жизней. Он уже арестовал моего дядю. — Теперь она трясётся, её тело дрожит в объятиях Игнатия. — Я не хочу этого, правда. Мы выживали и жили мирно в нашем доме, не идеально счастливо, но... не в состоянии войны.

Её слова висят в холодном ночном воздухе, разоблачающее и удручающее признание. Конечно, Нисса уже намекнула Эсме, что это не будет единым вторжением. Это призыв. Принудительный марш. Так же, как я прикована к любой войне, в которую втягивают нас старейшины нашего ковена... включая призыв Идов.

Горизонт снова взрывается ударной волной жара и света. Даже в милях отсюда жар бьёт меня по лицу, будто открыл дверцу печи.

— Быстрее, — рычит Чэд, его голос — низкий рокот у моего уха. Он говорит вампирам, но одна из его рук сжимает меня, будто он думает, что я могу раствориться в ночном воздухе, если он не будет держать достаточно крепко.

— Помедленнее, здоровяк, — бормочу я. У меня уже звёзды в глазах.

Кровососы наращивают скорость, и мы мчимся сквозь ночное небо к Даркбирчу, воющий ветер заглушает всё, кроме далёкого рёва драконьего огня, пожирающего всё, что мы оставили позади.

36

ЭСМЕ

Мои глаза резко открываются на бледное, глубоко изборождённое морщинами лицо, зависшее в сантиметрах от моего. Надзирательница Блайт. Её древние руки сжимают мои плечи, её выражение мрачное, срочное.

— Эсме. Просыпайся.

Моё тело чувствуется как свинцовая гиря, каждая мышца протестует от боли. Глубокая, до костей изматывающая усталость пригвождает меня к матрасу, и странный, необъяснимый холод бежит от основания черепа вниз по позвоночнику, заставляя меня натянуть одеяло туже на себя.

Моя голова как туманное облако. Осколки памяти, острые и жестокие, пронзают его. Убийство Бринн теневой сталью. Лицо моей матери, рассыпающееся в прах у меня на руках. Снова и снова, бесконечный, закольцованный кошмар убийства всех, о ком я когда-либо заботилась. Бесконечное Испытание.

Я хочу забыть. Всё это.

Я просто хочу спать.

Я стону, пытаясь перевернуться. Блайт хватает меня.

— Мне жаль, что приходится прерывать твоё восстановление, — говорит она, её голос низкий и отрывистый. — Но у нас нет выбора. Финальное испытание должно начаться сейчас.

Слова не до конца доходят. — С-Сейчас? Как долго я была...

— Несколько часов, — говорит она, её хватка усиливается, заставляя меня сосредоточиться. — Но у нас нет больше времени. Драконы уже слишком близко, Эсме. Ближе, чем ожидалось. Мы должны убедиться, что наша защита может им противостоять, как можно скорее.

Мой рот сухой, как пустыня. Я тянусь к стакану воды на тумбочке, моя рука слегка дрожит. Прохладная жидкость мало что делает, чтобы утолить пустоту в горле, в животе... везде. Я подтягиваюсь, морщась от напряжения, и насколько быстро позволяет моё ноющее тело, одеваюсь в тёмную форму, которую Блайт положила на мой стул.