Я в миллионный раз подпихиваю очки, мои глаза чувствуют себя выскобленными до крови. Эсми в своей комнате, в отключке и восстанавливается после травмы последнего испытания. Она — меч — быстрая и смертоносная цель. Я должна быть щитом, мозгом, который найдёт ту единственную слабую точку для удара. Но у драконьей брони не так уж много слабых мест, и мой мозг сейчас чувствуется, как дуршлаг, каждая полуприличная теория стекает в лужу «а вы знали, что драконы могут учуять страх за три мили?» Фантастика.

Мы не можем полагаться на какую бы то ни было информацию, которую может предложить Дейн. Он всё ещё дракон; любое его прозрение автоматически скомпрометировано. Никто не выдаёт самые эффективные способы убить себе подобных.

Тень падает на мою страницу. Мне не нужно поднимать глаза, чтобы знать, что это он.

Но я всё равно это делаю.

«Ты заработаешь себе головную боль», — говорит Чед.

Конечно, он здесь. Конечно, он нависает над моим столом, как последний человек, которого мне нужно так близко, пахнущий ночным воздухом и той металлической, не совсем смертной теплотой, которую мне не следовало помнить так же живо, как помню.

«Она у меня уже есть, — говорю я, закрывая книгу наполовину. — Управляемая».

Его челюсть напрягается. Он изучает меня, будто я отчёт, который он всё ещё обязан сдать.

«Что-нибудь выяснила?» — спрашивает он, голос ровный.

«Пока лишь то, что мы в довольно дерьмовом положении», — говорю я, наконец откидываясь на спинку и потирая глаза.

Я смотрю на него как следует. Он выглядит уставшим, кожа вокруг зелёных глаз натянута напряжением, не связанным со сном. «Что тебе нужно, Чед?»

Он засовывает руки в карманы, жест, который кажется слишком небрежным для серьёзности его выражения. «Я ухожу».

Моё сердце делает глупый спотыкающийся шажок. «Уходишь? Что? То есть, снова перебегаешь? Потому что время было бы поистине безупречным».

Уголок его рта дёргается вверх, призрак улыбки. «Нет. Я хочу выйти туда. Сделать что-то». Он неопределённо указывает в сторону окна, в сторону мира, который вот-вот закончится. — «Я не могу просто сидеть здесь и ждать, пока все вышибут дверь. Я был шпионом Хитборна. Я знаю некоторые старые протоколы чистокровных, их запасные позиции. С драконами, атакующими их тоже, они будут дезорганизованы. Я мог бы хотя бы помочь на этом фронте. Возможно, появится возможность».

«Возможность для чего? Чтобы тебя убили?» Идея безумна. Полудемон, бывший шпион, входящий в самую гущу трёхсторонней войны.

«Чтобы доказать, что я на вашей стороне, — говорит он, его голос понижается, теряя небрежный оттенок. Мерцание той интенсивности вернулось, то, что тлеет прямо под его кожей. — По-настоящему на этот раз». Он делает шаг ближе, и та тихая, опасная сторона его ауры, кажется, скользит в моё пространство прежде, чем он сам. — «Я говорю тебе, потому что не бегу. Это не предательство… У тебя всё ещё есть кольцо, помнишь».

Моё горло сжимается, когда я сглатываю. Его глаза, кажется, отслеживают движение. Да. Я не забыла.

«Если я даже подумаю о том, чтобы переметнуться…» Его пальцы касаются моих, когда он берёт мою руку, чтобы повернуть её ладонью вверх. — «Ты можешь делать что хочешь. Оглушить меня. Парализовать… Поджечь».

Моя кожа покрывается мурашками там, где он касается её, и я ловлю себя на затаённом дыхании.

Аварийный выключатель — самый глубокий жест доверия, который человек может сделать. Тот, что я всё ещё чувствую крайне неловко несущим.

Его большой палец небрежно выводит круг на моём запястье, прямо над пульсом. Я отдергиваю руку, нащупывая кольцо в кармане.

Его идея безумна. Безрассудна. Но это также первый план, который я слышу за весь день, а не просто «приготовиться к удару».

Я перевожу взгляд с его лица — тех глаз, более демонически-тёмных, чем я помню, тот красный отблеск, ловящий меня — на текст передо мной. У меня не так много времени, чтобы анализировать это.

Мой стул скрипит по полу, когда я отодвигаю его.

«Нет», — говорю я, мой голос твёрже, чем я чувствую.

Он хмурится, недоумение сближает его брови. «Нет, ты не доверяешь мне?»

«Нет», — повторяю я, встречая его взгляд прямо. — «Я не буду сидеть здесь, держа твой поводок». Я натягиваю пальто, используя движение, чтобы отодвинуться на несколько дюймов. — «Я иду с тобой».

34

ЧЕД

Слова висят в воздухе между нами. Мой первый инстинкт, человеческая часть меня, — отказать. Запереть её в этой библиотеке и проглотить ключ. Там самоубийство.

Мой второй инстинкт — тот, что Бринн неведомо для себя, но фатально разблокировала — выползает из глубины желудка с низким, собственническим рыком, мгновенно соглашаясь. Иметь её близко. Чувствовать её присутствие, как клеймо против холодной ночи.

Успокойся, маньяк.