Но я готова. Должна быть. Проблеск сомнения — человеческая роскошь, и я гашу его холодным, древним огнём. Та старая карга могла выиграть эту стычку, но война за душу Эсми только началась.

32

ДЕЙН

Я наблюдаю, как её мать ведёт её из покоев, Бринн хлопочет у её локтя. Эсми двигается, как марионетка с обрезанными нитями, её истощение глубоко. Она не оглядывается на меня, и отсутствие этого взгляда — рана глубже любого клинка. Она — доска, стёртая начисто, и последними словами, написанными там, были мои.

Ярость в моей груди чувствуется, как сдержанная сверхновая, но она же каким-то образом и тихая, терпеливая вещь. Такая ярость, что строит империи и кончает их. Эстер Салем совершила фатальную ошибку. Она думает, что убрала препятствие. Вместо этого она дала мне причину. Прежде я хотел Эсми как мою королеву, мощную, стратегическую партию, чтобы обеспечить моё будущее и её. Теперь я хочу женщину из грота. Ту, что дрожала в моих объятиях и выбрала сгореть со мной. Я не соглашусь ни на что меньшее.

Я позволяю женщинам Салем уйти с ней, даруя им иллюзию безопасности, уединения. Моя битва не с ними. Они лишь хранители приза. Я обращаю своё внимание на надзирательницу Блайт, которая методично гасит ритуальные свечи, её движения точны, не выдавая ничего. Но я чувствую напряжение в ней, то, как воздух трещит, когда моя тень падает рядом.

«Захватывающее испытание, надзирательница, — говорю я, мой голос — низкий шёпот, что несётся во внезапной тишине покоев. — Его параметры, кажется… податливы».

Она не поднимает глаз от задачи. «Бесконечное Испытание адаптируется к субъекту. Оно ищет ядро их силы и сердце их слабости».

«И оно допускает вмешательство извне, от тех, кто официально не связан с испытанием?» — Я позволяю вопросу повиснуть между нами, острому, как стекло.

Блайт наконец выпрямляется, поворачиваясь ко мне лицом. Её лицо — маска спокойного контроля, но её глаза настороженны. «Родовые защиты Святилища абсолютны. Никакое внешнее влияние не может проникнуть в испытание».

«Никакое живое влияние, возможно, — парирую я, делая шаг ближе. Я вижу проблеск в её взгляде. Она знает. Она почувствовала вторжение призрака, даже если не видела, что случилось. — Но мёртвые печально известны своим неуважением к границам. Особенно когда они сами писали правила».

Её губы истончаются в бескровную линию. «Связь Эстер с ковеном уникальна. Её присутствие — благословение, не вмешательство».

Я сдерживаю слова, жгущие горло. Благословение? То, что сделала Эстер, было нарушением — хирургическим иссечением чего-то драгоценного и личного, даже если это и случилось внутри конструкта. Но раскрывать это знание Блайт было бы тактически глупо. Наши узы, способы, как наша магия переплетается, способы, как я всё ещё учусь манипулировать ею — это преимущества, которые я не раскрою. Не когда фигуры на этой шахматной доске продолжают сдвигаться под моими пальцами.

«Что бы ни случилось внутри конструкта, это было между Эсми и её предками, — продолжает Блайт, её голос твердеет. — Это дело ковена».

«В тот миг, когда она надела моё кольцо на свой палец, она стала моим делом, — говорю я, мой голос опускается до смертоносного шёпота. — В тот миг, когда она приняла мою кровь, она стала моим будущим. Вы и ваш ковен ведьм и призраков, кажется, забываете, кто и что я такое».

Я отворачиваюсь от неё, оставляя её размышлять о тяжести моей угрозы. Ярость остыла теперь, выковавшись в единственную, холодную цель. Эстер хочет марионетку, оружие, отточенное долгом и лишённое грязных эмоций. Она хочет идеального наследника Салем, чтобы выполнить план, возможно, века вынашиваемый.

Но я не хочу оружие. Я хочу мою ведьму.

Я выхожу из покоев Мерлина и в эхо коридоров Даркбирча. Камень холоден под моими ботинками, когда я выхожу на главную галерею. Академия, которая совсем недавно была оплотом тихого, дисциплинированного напряжения, теперь — улей контролируемого хаоса. Молодой темнокровный, его лицо заляпано сажей и исчерчено слезами, спотыкается через главный вход, падая в объятия ожидающего целителя. Его слова — захлёбывающийся поток паники.

«— уничтожены. Периметр не мог… сдержать их объединённую силу. Они пришли с востока, так много…»

Приходит другой отчёт, на этот раз через кристалл связи, что вспыхивает на пьедестале в зале, его свет пульсирует гневным багрянцем. Женский голос, дребезжащий и пронизанный помехами, потрескивает в воздухе. «Ковен Блэквуд пал. Повторяю, Блэквуд — пепел. Они движутся на юг».

Я слышу больше отчётов от маленьких ковенов. Ковен Стоунгейт в северных горах. Ковен Болотного Народа в южных болотах. Мой род движется быстро и тактично, начиная с малых, уязвимых, тех, у кого нет существенной обороны. Наращивая свою силу, свою практику. Они уже перешли от зондирования.

Чёртова Анис.

Затем приходит отчёт, от которого даже моя кожа холодеет. «Хитборн атакован. Западное крыло их института горит. Они держатся, но как долго…»