Мой взгляд фокусируется, и я понимаю, что стою прямо перед холодной гранитной плитой могилы моей бабушки. Эстер Эсми Салем.

Теперь странно видеть моё имя, смешанное с её, женщины, с которой я когда-то чувствовала такую близость… и несмотря на то, что я недавно столь интимно засвидетельствовала её последние мгновения, я всё же чувствую, что между нами застряла дистанция. Дистанция, которая, я не уверена, когда-нибудь полностью закроется.

Выгравированные буквы, кажется, смотрят на меня в ответ, полуобвиняюще, хотя я не уверена, почему.

Я собираюсь с силами, мои руки сжимаются, каждая мышца напрягается в ожидании новой атаки. Армии мёртвых. Призрака скорби, рождённого моей собственной кровной линией. Я должна быть готова ко всему. До конца этого проклятого испытания ещё остались часы.

Затем холод, не имеющий ничего общего с ночным воздухом, скользит по моей коже. Туман сгущается перед надгробием, уплотняясь и принимая знакомую, внушительную форму.

Эстер стоит там, со всем призрачным авторитетом, которым она всегда обладала, её седеющие волосы собраны в строгий пучок, её тёмнокровные робы безупречны. Её острые глаза сужены, её изборождённое морщинами лицо — маска… холодной, абсолютной ярости. Что-то в её чистом, ледяном присутствии говорит мне, что это не просто часть испытания. Что она не конструкт.

«Ты должна была выпить его кровь, — выдёргивает она, её голос прорезает тишину. — А не спать с ним».

Горячий, унизительный румянец поднимается по моей шее, лицу, всему телу. Она знает. Каким-то образом, в этой искажённой реальности, она знает. Она почувствовала или увидела. Интимность пещеры, украденный час, вырваны наружу, выставлены напоказ под её неодобрительным взглядом. Стыд бьёт меня, словно физическая тошнота в животе. Но по его пятам следует ярость такая чистая и раскалённая добела, что сжигает стыд в пепел.

«Ты правда смотрела?» — Вопрос — это разрыв в горле.

«Я всегда наблюдаю», — парирует она, словно это её божественное право. — «Ты — будущее этого ковена. Я наблюдала, как ты выбросила его ради мгновения жалкой, плотской слабости».

«Слабости?» — Я делаю шаг вперёд, мои костяшки побелели. Вся жизнь почтительности, благоговения, проглатывания каждой её команды внезапно разбивается. — «Ты сказала мне выпить его кровь! Ты толкнула меня на его путь без предупреждения, без объяснений! Думаешь, я планировала что-нибудь из этого? Что, по-твоему, должно было случиться?»

«Я ожидала, что ты последуешь плану. Возьмёшь его силу, а не будешь валяться в его постели!»

Мой голос срывается, я почти ору: «Не было никакого плана!» — Звук отдаётся эхом от надгробий. — «Ты просто — ты просто явилась с какими-то загадочными полуправдами и ожидала, что я во всём разберусь! Ты забыла упомянуть про кровную связь? Или про часть с браком? Боги, Эстер!» — Я удивляюсь сама себе, обращаясь к ней по имени, чего никогда в жизни не делала. Я дрожу так сильно, кулаки сжаты так туго, что ногти почти впиваются в кожу. — «Ты толкнула меня к нему, и теперь ты что — удивлена, что он проник под мою кожу? Это на тебе. Всё это. Каждая чёртова вещь, что случилась, началась с той крови. Ты чиркнула спичкой, и я обожглась!»

Её призрачная форма, кажется, вибрирует от волнения. Воздух вокруг неё становится холоднее, туман у её ног кружится, словно разгневанные духи. «Не дерзай понимать мои замыслы. И понизь тон, дитя. Твои чувства… этот поступок… это развращение… скомпрометировали тебя. Я вижу, это затуманивает твоё суждение и ослабляет твою решимость в самый момент, когда тебе нужно быть острее всего».

«Это заставило меня чувствовать себя живой», — выдыхаю я в ответ. Слова вырываются прежде, чем я могу остановить их, шокируя нас обеих. Признание кажется сырым и кровоточащим в воздухе между нами. Что-то, чего твои планы никогда не умудрялись сделать. — «Кроме того», — я беру себя в руки. — «Разве ты не знаешь, что этого хочет Хелена? Чтобы я… спала с ним?»

Из горла Эстер вырывается смех, глубокий, презрительный. «И что ты знаешь о Хелене, кроме того, что рассказал тебе драконий король?»

Я сглатываю, стискивая челюсти. Признаюсь, я не знаю много о моей пра-пра-прабабушке, кроме её попыток наладить союзы с драконами… и её неудачи в этом.

«Слабости Хелены скомпрометировали безопасность всего её ковена, — выдёргивает Эстер. — Они привели к гибели десятков её собственных людей, включая двоих её детей. Они привели к её краху. И теперь ты будешь слушать её вместо меня?»

Её слова висят в холодном воздухе, отягощённые грузом её собственной истории. Истории, которую каждый студент Даркбирча изучает на первом курсе. Я не могу спорить с её послужным списком. Каждый маг в Даркбирче знает эти истории.