Аделаида

На следующее утро я чуть не заснула в автобусе по пути на работу и вздрогнула, пробуждаясь как раз в тот момент, как только автобус остановился на остановке, ближайшей к дому Филипсов. Боль от недосыпа пронзала мои скованные мышцы спины. Каждый раз, когда я закрывала глаза прошлой ночью, образы тусклых коричневых волос моей матери, раскинувшихся на подушках, и моего отца, стоящего на коленях у кровати с ее безжизненной рукой в руках, жгли мой мозг, не давая ни на минуту расслабиться, пока не прозвонил будильник. Прошло уже немало времени с тех пор, как я говорила о маме вслух, и, должно быть, это сыграло злую шутку с моим подсознанием.

Я до сих пор не понимала, почему вчера столько наговорила Маттиасу. Я не особо распространялась о маме после смерти даже со Стеллой, которая была мне как сестра. Привыкнув обходить чувства, связанные с ее уходом, в разговорах с семьей, я наловчилась подавлять их в себе, позволяя анализировать их лишь в те моменты, когда оставалась наедине с собой. Возможно, я бы не разоткровенничалась с Маттиасом так сильно, если бы он не выглядел настолько увлеченным и потрясенным моими словами. Когда я говорила, мне казалось, будто он понимает меня так, как не понимал еще никто и никогда.

Я не понимала, что всё это значит. Еще два дня назад я была убеждена, что этот парень — избалованный, неприятный тип без каких-либо достоинств, но нельзя было отрицать, что прошлым вечером мы были на одной волне. И еще — он заставил меня смеяться. И много. Я могла отрицать это сколько угодно, но общаться и шутить с ним было легко и естественно.

Оказавшись внутри и поприветствовав Хелен, мы провели очень спокойное утро за разговорами и отдыхом. Мысли о его едва заметных ухмылках и низком голосе затуманивали мой рассудок, хотя я и изо всех сил старалась отогнать их и сосредоточиться на том, что действительно важно — на Хелен.

* * *

Солнце отражалось от остатков снега, припорошившего землю снаружи, наполняя гостиную ровным, сияющим светом. На фоне играла «Never Let Me Go» группы Florence and The Machine, пока я красила ногти Хелен в темно-фиолетовый цвет.

— Что ты думаешь о вчерашнем ужине? — спросила она, разглядывая подсыхающий лак. — Мне очень понравилась лапша чоу-мейн.

Я оторвалась от работы. Хелен уже в четвертый раз задавала вопрос о вчерашнем вечере, и я подозревала, что дело тут вовсе не в еде.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, я спросила:

— Что ты наговорила Маттиасу?

Ее глаза слегка округлились.

— Понятия не имею, о чем ты.

Я усмехнулась.

— Да ладно тебе, Хелен. Вчера он развернулся ко мне на все сто восемьдесят градусов. — Я поджала губы. — Ну, может, и не на все сто восемьдесят, но на добрую сотню — точно.

Хелен прикусила губу.

— Ладно, признаю, я провела с ним небольшую беседу.

Я вернулась к покраске ногтя на ее большом пальце, старательно изображая безразличие.

— И о чем же вы беседовали?

— Ну-у, — протянула она, намеренно затягивая паузу, — возможно, я слегка подтолкнула его к тому, чтобы он вел себя с тобой помягче.

Я фыркнула.

— Мне вовсе не нужно было, чтобы ты это делала.

Я и сама не знала, какие чувства у меня вызывает то, что они обсуждали меня за моей спиной.

— Я знаю, что тебе это было не нужно, дорогая, но ему-то это было нужно определенно.

У меня вырвался смешок. И это был факт.

— То, каким ты его видела, — продолжила она, — это не он настоящий. — Ее взгляд стал пристальным, будто ей было жизненно важно, чтобы я ей поверила. — Когда он не тревожится за мою безопасность, он самый чудесный человек… По крайней мере, он больше похож на того мужчину, которого ты видела вчера.

Я прикусила щеку изнутри. Вчера он и правда был со мной мил.

— Думаю, он тебе даже очень понравится, когда ты узнаешь его поближе. — В ее голосе прозвучало слишком много уверенности.

Я хмыкнула, бросив на неё дразнящий взгляд.

— Ну, тут я бы с тобой поспорила.

— Осторожнее, — ответила она, и в ее глазах заплясали озорные огоньки. — Не хотелось бы наговорить лишнего, а потом выглядеть глупо, когда всё случится ровно наоборот.

Покачав головой, я рассмеялась и поднялась с места.

— Ну всё, идем. Давай подставим твои ногти под ультрафиолет.

* * *

Близился конец дня, когда мы с Хелен оделись, чтобы выйти на улицу. Как раз когда я закончила обматывать шарф вокруг шеи Хелен, входная дверь открылась, и вошел Маттиас.

Нахмурив брови, я посмотрела на часы.

— Ты рано, — сказала я, и это прозвучало скорее как вопрос, чем как констатация факта.

— Да, мой последний рейс отменили, — ответил он, расстегивая куртку. Он замер на месте, увидев нас одетыми для вылазки на улицу. — Куда это вы собрались?

Хелен прокашлялась.

— Мы просто собирались немного пройтись по магазинам.

Маттиас приподнял одну бровь.

— За чем именно?