— Ладно, я это заслужил, но попробуй поставить себя на моё место хотя бы на секунду. Мне пришлось, по сути, доверить здоровье и жизнь моей матери человеку, о котором я ничего не знал и об опыте которого тоже не имел ни малейшего представления.

Я вытащила пробку из раковины, взяла полотенце и вытерла руки, оперлась бедром о столешницу, чтобы смотреть на него.

— Ну, если бы ты хоть раз внимательно меня выслушал, когда я пыталась с тобой говорить, ты бы знал, что я много лет ухаживала за своей мамой, когда она была больна, и полностью уверена в том, что могу заботиться о человеке с физическими ограничениями.

Его лицо осунулось от моих слов. Я не ожидала, что разговор перейдет от легкого к серьезному так стремительно, но, полагаю, когда-то это должно было случиться. По крайней мере, теперь он, возможно, будет чуть меньше во мне сомневаться и станет больше доверять.

— Мне жаль, — сказал он. — Я не знал.

— Очевидно.

Он опустил голову, его взгляд блуждал по полу, прежде чем он снова посмотрел на меня.

— Могу я спросить, что с ней случилось?

Я пристально посмотрела на него, ожидая увидеть то же безразличие, которое он демонстрировал мне все последние дни, но на его лице отражалось больше эмоций, чем когда-либо. Любопытство. Страх. Боль. Понимание. Именно последнее подтолкнуло меня ответить ему.

— Сердечная недостаточность. — Я сглотнула. — Сначала все было не так плохо, ей просто приходилось делать всё в чуть более замедленном темпе, но в последние годы она почти не могла встать с постели.

Я глубоко вдохнула, когда в голове всплыл образ матери, лежащей в постели: кислородная трубка под носом, грудь часто вздымается и опускается. Люди всегда говорили мне, что я на неё похожа. У нас действительно были одинаковые кудрявые темные волосы, карие глаза и неизменная улыбка. Даже когда дыхание давалось ей с трудом, ее лицо озарялось каждый раз, когда я входила в комнату, чтобы помочь ей поесть или одеться.

— Я бросила учебу, чтобы заботиться о ней, пока папа работал, и оставалась рядом с ней до самого дня ее смерти.

Я взяла паузу, чтобы прийти в себя после того, как на меня обрушились образы её тела, лежащего в гробу. Я до сих пор чувствовала, как Стелла поддерживала меня, когда я думала, что рухну на колени, увидев мать такой. В тот день я почти не смогла ее узнать. Моя мама не была похожа на саму себя без радости, которая всегда озаряла ее лицо.

Когда тишина стала слишком гнетущей, я выдохнула и попыталась разрядить обстановку.

— Так что поверь мне, я действительно знаю, что делаю, когда дело касается твоей матери. — Я выдавила улыбку, но он не улыбнулся в ответ.

— Мне искренне жаль, Аделаида. И из-за твоей мамы, и из-за того, что заставил тебя говорить об этом.

— Спасибо, и всё в порядке. — Я одарила его мимолетной полуулыбкой. — На самом деле мне не неприятно говорить о ней, просто у меня не так много поводов для этого. Мой отец никогда о ней не упоминает, а мой младший брат — тот самый, что просил тебя прийти поиграть с ним — не очень-то ее помнит, так что мне приятно делиться чем-то, связанным с ней. — Я вытерла ладони о штаны. — Боюсь, что забуду о ней, если не буду этого делать.

— Да, я это понимаю.

Я склонила голову набок.

— Знаешь, а ты на самом деле не такой уж плохой, когда не ведешь себя как засранец!

Он ухмыльнулся, совсем чуть-чуть.

— Да, я постараюсь держать своего «огромного мудака» подальше, когда ты будешь рядом.

У меня округлились глаза, а затем я прыснула от смеха. Его лицо тоже просияло.

Мы закончили с посудой, я поблагодарила их обоих за ужин и задержалась еще буквально на пару минут.

Я посмеивалась про себя, выходя за дверь, и думала об этой дурацкой шутке всю дорогу до дома.

Я когда-нибудь рассказывала тебе о моей страсти к любовным романам?

Я всегда считала себя безнадежным романтиком. Читать о расцветающей любви, особенно между двумя людьми, которые ей сопротивляются, всегда было одним из моих самых любимых занятий в мире. Мне нравилось читать о том, как люди сближаются и как между ними возникают связи. Я обожала томиться в ожидании первого поцелуя и с содроганием ждать неизбежных ссор, уготованных паре в будущем.

Моя личная жизнь, возможно, и не была слишком бурной, но это не мешало мне хотеть видеть, как любовь расцветает вокруг. Всю свою жизнь, едва заметив где-то искру, я с нетерпением наблюдала и ждала, когда она оживет и перерастет в колоссальную, меняющую жизнь, упоительную любовь.

И я всегда гордилась тем, что у меня к этому талант. Может, дело во всех тех любовных романах, что я прочла за свою жизнь, а может, просто в хорошем чутье, но ты бы удивился, узнав, какое количество пар я предсказала и помогла им сложиться.

Так что, если тебе когда-нибудь казалось, что я слишком бесцеремонно лезу в твою личную жизнь, знай — это только потому, что я заботилась о тебе. Ну и еще потому, что интуиция меня не подводила.

С любовью,

Хелен

4