Я замерла на мгновение. Мне было наплевать на этого парня, но Хелен? Я уже любила ее, даже если встретила только накануне. Справедливо ли заставлять ее расплачиваться за ошибки своего глупого сына?

И еще эти макароны из коробки. Второй вечер подряд. Третий, если я не соберусь с духом. Возможно, я бы не согласилась, если бы была одна, но заботиться приходилось не только о себе. Луис и отец рассчитывали на меня.

Боже, какой же иногда моя жизнь была паршивой.

Я снова повернулась к нему.

— Ладно. Я вернусь, но не смей думать, что это ради тебя. Хелен заслуживает человека, который будет заботиться о ней как следует, и это единственная причина, по которой я проглатываю свою гордость. — Я сделала шаг вперед и ткнула в его грудь указательным пальцем.

— И если ты еще раз заговоришь со мной таким тоном, другой шанс ты не получишь, и именно ты будешь виноват, если Хелен потеряет хорошую сиделку. Понятно?

С поджатым ртом и глазами, горящими от ярости, он громко сглотнул и один раз кивнул. Я посмотрела вниз и увидела, что его рука всё еще сжимает мое запястье. Когда он заметил куда направлен мой взгляд, тут же убрал руку и развернулся, чтобы уйти.

Я потерла место, где он меня коснулся, и фыркнула от раздражения, борясь с желанием побежать к раковине и отмыть его прикосновение.

 

Маттиас

 

Сердцебиение зашкаливало, я сделал перерыв и встал с гребного тренажера.

Протирая лицо полотенцем, я огляделся вокруг. Всё еще один. Ходить в спортзал поздно вечером было моим любимым временем. Мне нравилась тишина и спокойствие.

Я использовал последние два часа, чтобы обдумать свой визит в квартиру Аделаиды. Теперь, когда я истратил много энергии, я чувствовал себя достаточно спокойно, чтобы позвонить Хелен. Я набрал номер, делая большой глоток воды.

Она ответила после третьего гудка.

— Алло?

— Привет, это я. — С полотенцем на шее я присел на одну из скамеек для жима лежа.

— Где ты? Я думала, ты уже вернулся со своих дел.

Уклоняясь от вопроса, я спросил:

— У вас с Дорой всё в порядке?

По вздоху, который она издала, я мог представить, как она закатывает глаза на мой вопрос.

— Да, всё в порядке. А теперь, где ты?

Я провел ладонью по лицу.

— В спортзале. Я… я навещал Аделаиду сегодня. Она вернется завтра.

Хелен взвизгнула.

— О, это замечательные новости, Маттиас.

Когда я не ответил, она добавила:

— Скажи мне, что ты тоже так считаешь.

В зал вошел еще один мужчина, поэтому я направился в раздевалку, понизив голос.

— Не буду врать, я все еще не уверен, что она лучший выбор.

Она простонала.

— Ради всего святого, Маттиас, только не начинай снова.

Я включил телефон на громкую связь, когда вошел в помещение, и положил его на шкафчики, чтобы снять пропитанную потом футболку.

— Ты же знаешь, я так насторожен только потому, что люблю тебя.

— Да, я знаю, — ответила она, ее тон стал чуть мягче, — но нет никакой нужды настораживаться из-за Адди. Она потрясающая, могу тебя заверить.

Наверное, я не мог сказать ничего, что изменило бы ее мнение, поэтому ограничился лишь:

— Если она делает тебя счастливой, значит, и я счастлив.

— Отлично. Значит, ты постараешься оставить меня счастливой, верно?

Я нахмурился, натягивая чистую рубашку.

— Конечно.

— Тогда у меня к тебе еще одна просьба, — сказала она с самодовольной ноткой в голосе. — Здорово, что ты извинился и уговорил ее вернуться, но это еще не всё. Тебе нужно и самому постараться наладить с ней отношения.

Я фыркнул.

— Я и так стараюсь.

Она цокнула языком.

— Нет, Маттиас, не стараешься. Я смутно расслышал, как Дора задала Хелен вопрос; та ответила и снова вернулась ко мне. — Я хочу, чтобы ты был с ней любезен. Дал ей шанс — не только как помощнице, но и как человеку тоже.

По тону Хелен было ясно: места для споров нет. Да и, если честно, хотел ли я вообще спорить? Я застрял в этой ситуации — хотел я того или нет. Так что стоило выжать из неё максимум и не ходить в дерьмовом настроении двадцать четыре на семь.

Схватив пальто и захлопнув дверцу шкафчика, я пробормотал:

— Ладно. Я попробую.

 

Аделаида

 

— Ну что, ты подумала о том, о чем я говорила на прошлой неделе?

Я рассмеялась в трубку.

— Стелла, ты несешь столько чепухи, что я и половины из того, что ты наговорила на прошлой неделе, не помню. Будь она сейчас рядом, я бы легонько толкнула ее локтем. Как же мне хотелось, чтобы она была здесь.

Пожилая женщина, сидевшая рядом со мной, с лицом, наполовину скрытым шерстяным шарфом, уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Я беззвучно извинилась, пообещав себе говорить тише.

Стелла фыркнула.