— Ой, да ладно тебе, подруга, ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Вернуться сюда учиться в колледже? Сюда — то есть в Монреаль, Канада. Мой родной город. — Это обошлось бы тебе гораздо дешевле, чем оставаться учиться в Штатах.

— Стеллз, даже если бы это было бесплатно, для меня всё равно было бы слишком непосильно. Ты же знаешь, я сейчас не могу позволить себе колледж. Я и так еле свожу концы с концами, работая на полной ставке. Я сделала паузу, скорбя по идее поступить в колледж вместе с ней, как мы обещали друг другу еще в начальной школе. При том, как всё складывалось, она бы уже окончила медицинский, прежде чем у меня вообще появился бы шанс хотя бы задуматься о возвращении к учебе.

Она ничего не сказала, вероятно, почувствовав — как умела только она — что мне нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Желая разрядить обстановку, я сказала:

— К тому же я совсем позабыла свой французский.

Она фыркнула.

— Arrête, je sais très bien que ce n'est pas vrai. — Перестань, я прекрасно знаю, что это неправда.

Я хихикнула. Она была права, это была неправда. Я немного утратила его, но все еще могла считать себя довольно бегло говорящей. Я выглянула в окно.

— Ну, в любом случае, пока я нужна Луи здесь, я никуда не уеду. До тех пор, похоже, тебе придется как-то выживать без меня рядом.

Стелла громко расхохоталась.

— О, не волнуйся, я могу очень легко выжить без твоих ужасных жизненных советов и неудачного выбора парней.

— Заткнись, ненормальная. Автобус свернул на улицу в нескольких кварталах от дома Хелен. — Эй, мне пора, Стеллз. Позвонишь, когда закончится твое дежурство?

— Ни за что не пропущу. Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — сказала я, прежде чем повесить трубку и направиться к выходу из автобуса. В моей походке сегодня появилась какая-то новая легкость — наверное, результат того, что я наконец пообщалась со Стеллой. Солнце согревало кожу и отражалось в воде за домом Филипсов, создавая картину безмятежности. К тому же я пришла на десять минут раньше, и, когда я взглянула на свои черные брюки и бежевую блузку, они всё еще были чистыми и без единой складки. Может быть, сегодня мне наконец удастся не попасть под разнос от мистера Занозы-в-Заднице в девять утра.

Когда я постучала в дверь, открыла Дора — темные глаза прищурены, улыбка сияет. Я предположила, что ей за шестьдесят: седые пряди вплетены в ее черные косы.

— Адди, заходи! — она говорила медленно, и голос был густо окрашен, как я предположила, гаитянским акцентом.

— Здравствуй, Дора. Я прошла за ней. — Что ты здесь делаешь?

Она продолжила идти вглубь дома, не оборачиваясь ко мне, когда сказала:

— У Маттиаса был ночной рейс, поэтому он попросил меня побыть здесь, пока ты не придешь. Мы прошли из главного коридора в комнату Хелен, где Дора открыла дверь, жестом приглашая меня войти следом.

— Я искупала ее, когда она проснулась. Вообще-то я как раз сушила ей волосы, когда ты постучала. Хочешь закончить? Мне нужно идти.

— Конечно, — ответила я. — Хорошего дня.

Она улыбнулась мне, прежде чем направиться по коридору к выходу. Я прошла в ванную при комнате Хелен, где застала ее в халате с наполовину высушенными волосами. Как только она увидела меня в зеркале, ее лицо озарила улыбка — и моё тут же ответило тем же.

— Адди! Я так рада тебя видеть. Я боялась, что после вчерашней выходки Маттиаса ты больше не захочешь со мной видеться.

Я подошла ближе и сжала руками ее плечи, стоя за спинкой кресла.

— Я тоже боялась, что больше тебя не увижу, — ответила я совершенно искренне.

Она грустно улыбнулась мне.

— Я хотела бы извиниться за вчерашнее. Ее взгляд избегал моего. — Маттиас просто немного… властный.

Я села на столешницу лицом к ней, скрестив руки на груди.

— Он может быть каким угодно, но это не значит, что он должен вымещать на мне все свои проблемы.

Хелен поморщилась.

Чёрт. Похоже, я перегнула палку.

Наклонившись вперед, я положила руку на ее предплечье.

— Прости. Я знаю, это не твоя вина.

— Нет, это точно его вина. Ее губы сжались в тонкую линию. — Он уже должен был понять, что попытки играть в бога и держать всё под контролем ни к чему хорошему не приведут.

В ее взгляде вдруг появилась задумчивость. Казалось, за этим стоит нечто большее, но я не стала копать глубже. Мне не хотелось больше говорить об этом придурке.

Оттолкнувшись от столешницы, я взяла фен, направила его на светлые пряди, взъерошивая их другой рукой. Когда я закончила, мы пошли в гардеробную, и я спросила, что она хочет надеть, после чего помогла ей одеться в темно-синий свитер и джинсы. Закончив, я направилась к ящику с носками — уточнив у неё, как его найти, — и, когда я натягивала на неё один из компрессионных чулок, я замерла.

— Почему ты не сказала мне вчера, когда я забыла про компрессионные чулки? Я не обвиняла ее в последствиях, которые за этим последовали — это было полностью на совести Маттиаса, — но всё же хотела понять, почему она скрыла от меня то, что могло быть опасно для ее здоровья.