Ребекка на мгновение замирает, затем моргает. — Подожди минутку. Это был не только дом Маркуса. Это был наш дом. Как ты смогла его продать?

— Ах. — Фелисити прикусывает нижнюю губу. — В завещании Маркуса я названа единственной наследницей.

Этот ублюдок. То, что он не обеспечил свою жену и дочь в случае, если с ним что-то случится, в точности показывает, каким человеком он был. Я думал, что не могу ненавидеть его больше, чем раньше. Я ошибался. Теперь я вышел на новый уровень презрения к этому человеку.

Я крепче сжимаю руку Ребекки, чтобы дать ей понять, что я рядом.

— Что ж, это, пожалуй, говорит обо всём. — Она поджимает губы. — Мы можем уйти, пожалуйста? — Развернувшись, она делает шаг к машине.

— Ребекка, я умоляю тебя, позволь мне увидеть мою внучку.

Моя жена делает паузу, делает тихий вдох и задерживает его на секунду. Она медленно поворачивается лицом к Фелисити. — Я подумаю об этом.

В какой-то момент глаза Фелисити сужаются, прежде чем она скрывает свое раздражение благодарной улыбкой. — Спасибо. Это все, о чем я прошу.

Мы садимся в машину, и Калеб уезжает. Я подношу руку Ребекки к своим губам и целую ее. — Горжусь тобой.

Она кладет голову мне на плечо. — Я тоже очень горжусь собой.

Глава двадцать девятая

РЕБЕККА

За девять дней, прошедших с тех пор, как мы посетили Саутхоллс, Тобиас трижды посещал психотерапевта. В конце концов он остановил свой выбор на Лилиан, которая, как он объяснил, была психотерапевтом Александра в течение многих лет.

Могу вам сказать, это стало для меня настоящим шоком. Александр всегда кажется таким сдержанным, таким контролирующим себя, но после того, что случилось с ним и его сестрой, а затем с матерью, наверное, неудивительно, что он обратился за профессиональной помощью.

Я тоже немного продвинулась на своем новом карьерном пути, набросав отрывочный рассказ для своей первой детской книги и сделав несколько сопроводительных набросков. Я в своей стихии. Я уже и забыла, как сильно люблю рисовать, но сейчас можно смело сказать, что эта страсть вернулась ко мне с новой силой. Если бы не Айла, нуждающаяся в моем внимании, мои регулярные визиты к Джейн и Тобиас, настаивающий, чтобы я делала перерывы, чтобы поесть и подышать свежим воздухом, я бы провела весь день и половину ночи за писанием и рисованием.

Я все еще не приняла решения, удовлетворять ли просьбу Фелисити и Престона о встрече с Айлой, и да, я признаю, что меня охватывает странный трепет от того, что я хоть раз держу карты в руках. Я, вероятно, позволю это ради Айлы, но я буду следить за ними обоими, особенно заФелисити, как ястреб. Одно неверное движение, и она навсегда потеряет доступ к Айле.

Тобиас еще не упомянул, нашел ли следователь других пострадавших от рук Саутхоллсов, и я не решаюсь поднимать эту тему. Если он захочет сказать мне, он скажет. Хотя в наших отношениях произошел небольшой сдвиг. Каждый день между двенадцатью и часом дня он пишет мне, чтобы узнать, свободна ли я на обед. Это и мило, и весело. Не то чтобы у меня был строгий график, который означал бы, что я не могу выкроить тридцать минут со своим мужем.

Как по команде, мой телефон звонит с сообщением.

Тобиас

Обед свободен?

Я хихикаю, набирая ответ.

Уже в пути.

Мы с Айлой направляемся в офис Тобиаса. Угостив Айлу красным леденцом, Би машет нам заходить внутрь. Это взаимодействие стало чем-то вроде рутины между ними двумя.

— Скажи спасибо.

— Сибо, — говорит Айла, сокращенно от — спасибо.

Каждый день с ее уст срывается новое слово, и каждое из них заставляет мое сердце петь от радости. Было время, когда я уже отчаялась и не верила, что снова услышу её голос.

Айла врывается в его кабинет, уже протягивая руки. — Тобиас.

Его глаза загораются, и он подбрасывает ее в воздух, раскачивая по кругу. Ее хихиканье наполняет кабинет, когда он подбрасывает ее вверх, прежде чем легко поймать.

— Вниз.

Он опускает ее на пол. — Хочешь сока?

— Нет.

Он смеется. — Еще одно новое слово.

— Да. — Я морщусь. — В котором она становится опытной, и без которого я могла бы обойтись.

Он смеется. — Еще одно новое слово!

Его неожиданный комментарий задевает меня за живое. Он прав. Она превращается в обычного ребенка. Когда-то я боялась, что она столкнется с трудностями. Ни в коем случае не непреодолимые, но все равно сложные задачи. Что ж, у нее все еще будут проблемы, такова жизнь, но у нее не будет дополнительной борьбы, которую принесло бы невербальное общение в мире, не созданном для таких маленьких девочек, как она.