В ее объятиях воспоминания нахлынули снова, пробиваясь сквозь стены, которые мой разум, должно быть, выстроил, чтобы защитить меня. Теперь меня от них не защитить. Они наступают слишком быстро. Желчь подступает к моему горлу, но на этот раз я сглатываю ее.

— Она… — Мой голос срывается. — Она единственная. Она прикасалась ко мне. Он наблюдал. — Я вырываюсь из объятий Рен и снова обнимаю свои колени. — Боже, он смотрел и направлял ее, как будто это был гребаный фильм. Она сказала, что я особенный, что это наш секрет. — Отвращение отступает, и на его место приходит ревущий гнев, неистовая ярость, которую я не могу сдержать. — Они сказали, что плохие вещи произойдут со мной, с моими братьями и сестрой, с моим отцом, если я что-нибудь скажу, поэтому я промолчал. Я держал это при себе. Почему я не помнил до сих пор? Что, черт возьми, со мной не так?

— Ничего. С тобой все в порядке. — По лицу Ребекки текут слезы. Она встает на колени и обхватывает ладонями мои щеки. — Послушай меня. Ты совершенен. Это они сломлены. Это они злые, а не ты. Боже, ты был ребенком. — Ее голос срывается. В ее глазах нарастает буря. Гнев. Тот же гнев, который бушует в моих венах.

Дрожь пробегает по моему телу. — Я хочу встретиться с ними лицом к лицу. — Этим ублюдкам не сойдет с рук то, через что они заставили меня пройти. Я, блядь, не позволю им. Господи, то, что они сделали со мной, было два десятилетия назад. Двадцать лет. Сколько детских жизней они разрушили за это время? Мне невыносимо думать об этом.

— Я буду рядом с тобой.

— Не рассказывай моей семье. Пожалуйста. Я не вынесу, если они узнают. — Я могу вынести груз стыда, но не их жалость. Для них я забавный, беззаботный человек, и хотя я сбросил маску с Ребеккой, я не планирую делать этого с ними.

— Я бы никогда так не предала твое доверие.

— Мне нужно убраться с этого этажа.

Я поднимаюсь на ноги, мои ноги все еще дрожат, но я помогаю Ребекке подняться, и мы тащимся в гостиную. Я почти добираюсь до дивана. Я так чертовски устал, что мог бы проспать неделю. Сжимая переносицу, я закрываю глаза.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

Мои глаза распахиваются. Я хватаю ее за руку. — Нет, останься, пожалуйста.

— Хорошо. — Она садится рядом со мной, и я кладу голову ей на плечо, впитывая ее силу, хотя должно быть наоборот. Господи, какой же я гребаный неудачник.

Время идет. Мы сидим в тишине, но одно ее присутствие приносит мне утешение, которого я так жажду. Я должен разобраться в этом, как-то исцелить себя, чтобы я мог быть мужем, которого заслуживает Ребекка. Настоящим мужем, которого не тошнит при мысли о близости. Если она может забыть о тех мерзостях, которые с ней сделали, и рискнуть начать все сначала, то, конечно, я тоже смогу.

Теперь я понимаю, что мне понадобится терапия, и понимание того, почему я такой, какой есть, является отправной точкой, которую я искал. Но прежде чем я смогу решиться на это, я намерен встретиться лицом к лицу с людьми, которые украли мою невинность. Может быть, тогда, и с профессиональной помощью, я смогу найти способ вернуться к тому человеку, которым я всегда хотел быть. Целостный человек, а не этот сломленный хамелеон, который играет роль для внешнего мира, слишком боясь снять маску и позволить людям увидеть его боль.

Внезапное осознание заставляет меня сесть прямо, толкая при этом Ребекку. — Извини, но мне только что кое-что пришло в голову.

Она мгновенно становится внимательной, заинтригованной. — Что?

— Думаешь, именно поэтому мне нравится смотреть? Почему «Логово» так важно для меня?

Она прикусывает внутреннюю сторону щеки и не торопится с ответом. — Возможно. Возможно, это был твой способ взять себя в руки, как это делал ее муж, когда наблюдал за ней с тобой. Вместо жертвы ты был тем, кто отдавал приказы, причем в созданной тобой обстановке.

— Да, это звучит… правдоподобно. — Я снова откидываюсь на спинку дивана. — Это многое объясняет. Ещё одна вещь, о чем можно поговорить в ходе терапии.

Ее брови приподнимаются. — Значит, ты решил?

— Не думаю, что сейчас у меня есть выбор. Я вижу, как это помогло тебе и Айле. Попробовать стоит, верно?

— Абсолютно. — Ее телефон жужжит, и она смотрит на него. — Айла и Вики вернулись.

— Тебе следует идти. Айла захочет знать, где ты.

Она морщится. — Я не хочу оставлять тебя.

— Со мной все будет в порядке. Немного времени побыть одному, чтобы разобраться во всем, что произошло, вероятно, хорошая идея.

— Если ты уверен. — Когда я киваю, она встает. — Я прямо по коридору, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо.

Она слегка улыбается мне, затем пересекает комнату и направляется к двери. Остановившись на пороге, она оглядывается на меня. — Ты веришь в судьбу?

— Не уверен, а что?