У меня отвисает челюсть, а сердце, черт возьми, вот-вот оборвется. Я смотрю на Айлу. Она заговорила. Она, блядь, заговорила. Или мне показалось? Позади меня раздается резкий вздох. Я поворачиваю голову и вижу Ребекку, стоящую у двери, зажав рот рукой.

Я присаживаюсь на корточки рядом с Айлой. — Ты...? Ты можешь повторить, милая? Чего ты хочешь?

Она указывает на вазу, полную спелой клубники. — Клубнику.

Ребекка сдавленно всхлипывает, и мои щеки становятся мокрыми. Я смахиваю слезы, когда Ребекка падает на колени рядом со мной.

— Айла, о, моя умница. — Она обхватывает ладонями щеки Айлы. — Да, дорогая, ты можешь взять клубнику. Столько, сколько захочешь.

Я беру миску и ставлю ее перед Айлой. Она берет горсть и бросает их на свой блинчик, как будто в этом нет ничего особенного и она только что не потрясла наш мир, произнеся свое первое слово с трехлетнего возраста. Первое слово, которое я от нее когда-либо слышал.

— Сироп.

Ребекка теперь открыто плачет. Айла, кажется, не замечает важного момента, с которым мы с ее матерью изо всех сил пытаемся справиться. Я передаю ей сироп и падаю рядом с Ребеккой, потому что у меня тоже подкашиваются ноги.

— Что вы двое делаете на полу?

Я смотрю на Грейс, выражение ее лица озадаченное. — Айла заговорила, — прохрипел я.

— О, Боже мой. — Она сияет. — Айла, ты маленькая чемпионка.

Айла продолжает уплетать свой завтрак, как будто это обычный день. Я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги и протягиваю руку, чтобы помочь Ребекке подняться. Как только она встает, она обвивает руками мою шею, а я обнимаю ее за талию. Это совершенно другой опыт по сравнению с тем, как я держал ее прошлой ночью, когда она плакала, но такой же невероятный. Я мог бы обнимать эту женщину часами каждый день своей жизни и никогда не захотеть отпускать.

Айла съедает все со своей тарелки, прежде чем со звоном роняет вилку. Ребекка высвобождается из моих объятий, на ее залитых слезами щеках появляется слабый румянец, как будто ей неловко за то, что она набросилась на меня.

— Ты закончила, милая? — Я задерживаю дыхание, ожидая следующего слова. Айла просто кивает. Впрочем, это не имеет значения. Она заговорила дважды. Это только начало.

— Эй, почему бы мне не взять Айлу на полчасика или около того, пока вы двое поговорите?

Я смотрю на Ребекку, которая кивает. — Спасибо, Грейс. Это было бы замечательно.

— Хочешь пойти поиграть с Вики и Дейзи, Айла?

Еще один кивок, прежде чем она берет Грейс за руку, и они покидают столовую. Грейс закрывает за нами дверь, оставляя нас наедине. Я уверен, что она попросит всех оставить нас в покое на некоторое время.

— Я не могу в это поверить, — шепчет Ребекка. — Мне показалось, что у меня галлюцинации.

— Я тоже.

Она смотрит мне в глаза, ее глаза блестят. — Ты сделал это. Заплатив за терапию, ты помог ей заговорить. Я не знаю, что сказать, Тобиас. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты для нас сделал.

По какой-то причине слово «отплатить» раздражает. Я не хочу ее благодарности. Я хочу ее любви, ее привязанности. Я хочу, чтобы она была моей женой. Настоящей женой.

Несбыточная мечта.

Ребекка прижимает ладонь к моему лицу, нежно баюкая его в своих руках. Наши взгляды встречаются. Это приятно, но более того, это правильно.

Ее большой палец рассеянно проводит по моей щеке, и что-то внутри меня, то, чего я годами избегал, меняется.

— Рен, — мой голос срывается. — Я сказал тебе прошлой ночью, что ты мне ничего не должна, и я это имел в виду.

— Но это так, — шепчет она. — Должна, и очень многое. Ты вернул мне мою дочь, мою жизнь, мое самоуважение. Я не думала, что когда-нибудь снова почувствую себя цельной. Я никогда не думала, что снова смогу доверять мужчине. Потом появился ты и доказал, что я ошибалась.

Моя грудь поднимается от прерывистого вдоха. Ее глаза прикованы к моим. Пространство между нами сужается, почти незаметно, как будто мы два магнита, которые больше не могут бороться с притяжением. Ее чистый аромат окутывает меня, ее тепло успокаивает. Она наклоняется. Ее взгляд опускается на мой рот, и мои легкие перестают работать, сердце бьется слишком быстро, желудок скручивается в крендель.

— Тобиас. — Она выдыхает мое имя.

Моя рука инстинктивно поднимается, обхватывая ее подбородок, давая ей все шансы отступить, остановить то, что кажется неизбежным в этот момент. Я боюсь, что мое тело негативно отреагирует на нее, но я уже за точкой невозврата.

Дюйм за дюймом я придвигаюсь к ней все ближе, пока наши лбы не соприкасаются. Ее пальцы сжимают прядь волос на моем затылке. Она как будто привязывается ко мне. Ее губы приоткрываются в прерывистом выдохе, и я не уверен, кто делает первый шаг. Потом мы целуемся, прижимаясь друг к другу так, словно умрем, если отпустим.

Ее пальцы сжимаются на моем затылке, и тихий стон вырывается из ее горла. Она мягко выдыхает в мою сторону, и с этим вдохом каждая стена рушится, присоединяясь к обломкам, лежащим у моих ног.

Мой первый поцелуй, когда я не хочу сдирать с себя кожу и поджигать ее. Я не испытываю отвращения.

Я жажду большего.