Я выбираю местечко под древним дубом. Отсюда не видно дома, а значит, и нас тоже не видно. Встряхнув одеяло для пикника, я указываю Ребекке сесть, пока я раскладываю еду. Здесь слишком много для двоих. По крайней мере, мы не останемся голодными.

— Итак, насчет воскресенья. — Ребекка вздыхает. — Прости, что я убежала. Я запаниковала.

— Это я должен перед тобой извиниться. Мы заключили соглашение, и я его нарушил. Я переступил черту, которую не должен был, и теперь боюсь, что все испортил.

— Ты ничего не испортил. Это было неожиданно, вот и все.

— Я боялся, ты подумаешь, что я воспользовался счастливым моментом, когда Айла заговорила и все такое. Она сказала что-нибудь еще?

Ребекка оживленно кивает. — Да. Она сказала «медведь» и «кубик». Ты же знаешь, как она любит эти строительные блоки. О, и «постель», когда она устала прошлой ночью. Это немного, но в то же время это все. Я не могу дождаться, чтобы рассказать об этом ее терапевту на следующем приеме. — Она смотрит на меня из-под ресниц, которые, клянусь, становятся длиннее каждый раз, когда я вижу ее. — Я придерживаюсь того, что сказала, Тобиас. Всё это благодаря тебе. И чтобы между нами не было недопонимания: ты ни в коем случае мной не воспользовался. Я сама хотела, чтобы ты меня поцеловал.

— Потому что ты была благодарна?

Она качает головой. — Потому что ты другой.

Я хихикаю. — Отличаться — не всегда хорошо.

— На этот раз это хорошо. Это лучше, чем хорошо. Это идеально. — Она тянется за бутербродом и откусывает маленький кусочек, задумчиво пережевывая. — Я всегда знала только плохих мужчин. Легко думать, что все мужчины такие же. Потом появился ты и доказал, что в мире есть хорошие люди, даже если до тебя я не встречала ни одного. Отец-алиментщик, брат, который то и дело мотался по тюрьмам, жестокий муж, который избивал меня, насиловал и позволял своим друзьям делать со мной то же самое.

Мои руки сжимаются в кулаки. Не думаю, что она замечает, а если и замечает, то без комментариев. Однажды. Однажды я покончу с каждым из них и буду наслаждаться этим.

— Я ненавижу, что твой жизненный опыт был таким ужасным. Никто не должен проходить через то, через что прошел ты.

Она делает пренебрежительный жест. — Ты прав, никто не должен. К сожалению, это слишком распространено. — Она доедает сэндвич и тянется за рулетом с колбасой. — Могу я кое-что сказать?

— Все, что угодно.

— Мне понравилось целовать тебя.

Я улыбаюсь. — Мне тоже понравилось целовать тебя.

— Значит, ты не испытывал... отвращения?

— Нет. Как раз наоборот. — Я провожу рукой по подбородку. — Я не уверен почему. Может быть, дело в обстоятельствах, при которых это произошло, или в том факте, что мы построили глубокую, значимую дружбу и я доверяю тебе. Я не знаю.

— А ты?… ты хотел бы поцеловать меня снова?

— Я ни о чем другом не думал с тех пор, как мы поцеловались в воскресенье.

Она кладет рулет с колбасой, не прикасаясь к нему, и придвигается ближе ко мне. — Я нервничаю, — шепчет она.

— Я тоже. — Я беру ее лицо в ладони и нежно прижимаюсь губами к ее губам. Она ложится, наполовину притягивая меня к себе. Все внутри меня воспламеняется, словно ад, пробуждающийся к жизни после долгих лет кислородного голодания.

Застонав, я облизываю ее рот, пробуя на вкус, вбирая в себя, повторяя мантру в своем сознании.

Я не сломлен. Я не сломлен.

Мой член твердеет, и инстинкт берет верх. Я трусь о ее бедро, ища трения. Ее руки запутываются в моих волосах, и я зарываюсь в ее. Так хорошо. Это так чертовски приятно. Все это время мне не хватало этой связи, и я зависим.

Мурашки пробегают по моему позвоночнику. Оргазм накатывает на меня, слишком поздно, чтобы остановить его. Я кончаю, сильно и быстро. Звезды мерцают и танцуют у меня перед глазами. Я отрываю свой рот от ее, хватая ртом воздух. Я, блядь, не могу в это поверить. Я кончил в штаны, как чертов подросток.

— Черт. — Перенеся свой вес, я зарываюсь лицом в ее шею. — Боже, прости. Как неловко.

— Не смущайся. Все в порядке. Я польщена. — Ее пальцы возятся с пуговицей на моих джинсах. Она расстегивает их. Я готовлюсь к ее прикосновениям, но вместо того, чтобы дотронуться до моего члена, она просовывает обе руки мне под джинсы, и боксеры и ласкает мою задницу.

На секунду я замираю. Нет. Нет, я... я не могу.

Я вскакиваю на ноги. Мое сердце бьется с удвоенной силой, неконтролируемый пульс колотится в шее. Я запускаю обе руки в волосы, разворачиваюсь и ухожу. Подальше от нее.

— Тобиас. — Она касается моего плеча, и я подпрыгиваю. — Эй. Все в порядке. Ты в порядке.