— Он привел с собой шестерых друзей. Мои инстинкты сошли с ума. Я знала, что это будет плохо, и так оно и было. Они... — Я провожу пальцами по губам и опускаю взгляд в пол. — Они взяли меня по очереди. Маркус подзадоривал их. Я не могла плакать, чтобы не разбудить Айлу. В какой-то момент я потеряла сознание. На следующее утро я пришла в себя, растянувшись на полу в гостиной, окровавленная и избитая. Тогда мне стало ясно, что, если я не найду выход, он в конце концов убьет меня. Я знала, что у него было незаконное оружие и где он его хранил. Когда он пришел домой с работы и сказал мне, что нас пригласили в секс-клуб, все, что я увидела, были новые ужасы в моем будущем. Ужасы, которые становились все хуже. Я больше не могла этого выносить. Кажется, я сошла с ума. — Я пожимаю плечами. — Остальное ты знаешь.

Жуткая тишина окутывает комнату, где столкнулись наши жизни. Я все еще смотрю в пол, когда он хватает мои руки и оборачивает их вокруг своей талии, затем заключает меня в свои объятия. Ни вопросов, ни взаимных обвинений, ни упреков за то, что я не обратилась в полицию или за то, что доставила ему неприятности. Только Тобиас, который гладит меня по волосам и утешает.

Это мой переломный момент. Слезы катятся по моему лицу. Я не могу их остановить. Я плачу и плачу, пока у меня не пересыхают глаза. Даже тогда моя грудь вздымается от мучительных рыданий. Он гладит мои волосы и прижимает меня крепче, мое собственное одеяло безопасности проявляется в теплом, твердом теле.

— Никто и никогда больше не причинит тебе вреда, Рен. Даю тебе слово.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, опасаясь, что выпалю правду, которая прозвучит слишком громко, чтобы ее можно было игнорировать.

Я влюблена в своего мужа.

Глава Двадцать шестая

ТОБИАС

Было уже за полночь, когда мы вернулись домой из Логова, а я не спал ни минуты. Ужасающий рассказ Ребекки о ночи перед нашей встречей снова и снова прокручивается в моей голове, как фильм ужасов, который я не могу выключить. Я боялся худшего, когда она рассказала мне о том, как Маркус привел домой друга и раздел ее с ним, но групповое изнасилование? Я этого не предвидел.

Моя кровь состоит из неприкрытого гнева. Я не могу вернуть Маркуса к жизни, но я собираюсь найти каждого мужчину, который прикасался к ней той ночью, и предать их земле. Я пока не уверен, как. Я не могу спросить ее. По крайней мере, не сейчас. Ее воспоминания слишком свежи, слишком болезненны. Последнее, что я хочу сделать, это усугубить ее агонию. Но так или иначе, я заставлю их заплатить. Им это с рук не сойдет.

Неудивительно, что мысль о том, что к тебе прикасается другой мужчина, вызывает отвращение. Несмотря на мои растущие чувства к жене, я не буду действовать в соответствии с ними. Я не могу. Я не такой парень.

Кроме того, что, если бы мы попытались изменить условия нашего соглашения, и у меня будет такая же реакция на нее, как и на любого другого человека, с которым я пытался сблизиться? Подобный отказ, когда она доверяет мне, разрушил бы все наши отношения, и я предпочел бы защитить то, что у нас есть, чем сжечь все это дотла.

Я собираюсь направиться в столовую на завтрак, когда раздается легкий стук в дверь. Мое сердцебиение учащается. Ребекка? Прошлой ночью мы почти не разговаривали в машине по дороге домой, и мы оба разошлись в разные стороны, как только вернулись в Оукли. Будет ли между нами неловкость? Пожалеет ли она, что рассказала мне о зверствах, которым подверглась той ночью?

Я перевожу дыхание и открываю дверь.

— Айла. — Я наклоняюсь к падчерице и улыбаюсь ей. — Доброе утро, милая. Где мама?

Она указывает в сторону их комнат. Я предполагаю, что Ребекка все еще спит. — Голодна?

Она кивает, затем протягивает мне руку. Мое сердце увеличивается в два раза. Я так чертовски сильно люблю этого ребенка. Это придает мне еще больше решимости подавить свои растущие чувства к Ребекке. Я не прочь рискнуть, но это уже слишком. Потенциальные потери астрономические.

Я беру Айлу за руку, и она бежит рядом со мной в столовую, которая пуста. Посреди стола горка блинов и вазы с фруктами. Я улыбаюсь. Персонал уже знает, как Айла любит блины. Интересно, видели ли они ее по дороге в мои апартаменты и ожидали, что она скоро появится. Меня бы это не удивило. У нас замечательный домашний персонал. Они предугадывают наши потребности еще до того, как мы узнаем, в чем они заключаются.

Я сажаю ее на стул с подушкой-валиком. — Хорошо, мисс Айла, как насчет блинчиков?

Оба больших пальца поднимаются в воздух.

Я беру щипцы, снимаю блинчик со стопки и кладу на тарелку. — Какой фрукт ты хочешь? — Я показываю на чернику.

Она качает головой. То же самое с бананами и малиной.

— Клубнику.