Он останавливается перед безобидной дверью без окон. Я несколько минут смотрю на ручку, затем нажимаю и вхожу. Тобиас следует за мной, закрывая дверь. Я оглядываюсь. Здесь не так уж много: удобное кресло, задвинутое в угол, стол, набор выдвижных ящиков.

— Как-то тут… пустовато.

— У нас есть множество номеров на любой вкус. VIP-люксы на следующем этаже намного роскошнее этого.

— Понимаю.

Я подхожу к ящикам и открываю первый. Внутри множество игрушек. Я вздрагиваю и закрываю ящик. Игрушки для меня — синоним наказания. Логически я знаю, что это неправда, но я не могу сдержать острой реакции при виде гигантских фаллоимитаторов и анальных шариков.

— Как ты себя чувствуешь?

Я обдумываю его вопрос, пробегая пальцами по столу. — Я не уверена. Немного нервничаю, я думаю. Но я не боюсь.

Он пересекает комнату и переплетает наши пальцы, глядя на наши соединенные руки. — Могу я спросить тебя кое о чем о той ночи?

— Ты можешь спросить меня, о чем угодно. Я твоя должница.

Он качает головой, его глаза темнеют. — Нет. Ты мне ничего не должна, Рен. Я спрошу, но если ты не хочешь говорить об этом, тогда скажи мне. Никаких «долгов». Только не между нами.

Я опускаю голову. — Извини.

Он отпускает мою руку и подносит указательный палец к моему подбородку, приподнимая мою голову, пока наши глаза не встречаются. — Не извиняйся, пожалуйста. Это разбивает мне сердце.

— Почему? — Мой голос едва слышен как шепот. Между нами потрескивает электричество. Или, может быть, мне это только кажется.

— Потому что это дает мне возможность заглянуть в то, какой была твоя жизнь. Какой маленькой ты, должно быть, стала, чтобы избежать гнева человека, которого я хотел бы видеть живым, чтобы я мог целыми днями мучить его, как он годами мучил тебя и Айлу.

Мое сердце колотится, гоняя кровь по телу, пока у меня не начинает кружиться голова. — Ты особенный мужчина, Тобиас. В тебе есть что-то уникальное и замечательное. Надеюсь, ты это знаешь.

Из его груди вырывается глубокий смешок. — Моё эго только что раздулось в три раза. Нам придется расширить двери, прежде чем я смогу уйти.

Я тоже хихикаю. — Давай, спрашивай меня. Если я не хочу отвечать, я не буду.

— Почему ты выбрала именно ту ночь для попытки убить Маркуса? Был ли катализатор?

Комок подступает к моему горлу. Я сглатываю, мои ладони покрываются потом. Образы той ночи нападают на меня, и хладнокровный страх, который я испытывала, с ревом возвращается. Я не могу говорить, поэтому вместо этого киваю.

— Эй, ты в порядке. — Он проводит рукой вверх и вниз по моей руке. — Ты в безопасности. Забудь, что я спрашивал.

— Нет. — Слово с трудом вырывается из сдавленного горла. — Я хочу тебе сказать. Просто дай мне минуту.

— Ты хочешь вернуться в мой офис? Или уйти? Что было бы проще?

— Я бы предпочла остаться. — Странно, но я думаю, что, рассказав ему здесь, я смогу рассказать эту историю. Я снова сглатываю. — Можно мне немного воды?

— Конечно. — Он выходит из комнаты и вскоре возвращается, держа в руках стакан воды с несколькими квадратными кубиками льда, покачивающимися на поверхности. Я делаю два или три глотка, затем ставлю бокал на стол.

— Извини. Рано или поздно я должна была ожидать этого вопроса.

— Правда, Рен, ты не обязана мне ничего говорить.

— Я думаю, это поможет мне исцелиться немного больше, если я это сделаю. Как изгнать демона.

Он кивает, терпеливо ожидая. Никакого давления, просто Тобиас.

— Я уже рассказывала тебе о том, что было между мной и Маркусом, поэтому я уверена, что тебя не удивит, если я скажу, что много раз фантазировала о том, как убью его. Но это была всего лишь фантазия. Я знала, что никогда не найду в себе мужества пройти через это. В основном я мечтала сбежать от него, забрать Айлу и убежать, но этот сон был такой же фантазией, как и его убийство.

Я беру воду и делаю еще глоток. Во рту у меня сухо, как в пустыне.

— Вечером перед тем, как Маркус привез меня сюда, он выпивал со своими друзьями. Когда он вернулся домой, я была в постели. Я помню, как колотилось мое сердце, и я зарылась под одеяло, как будто это могло спасти меня. Что не произошло. Маркус поднялся прямо наверх и вытащил меня из постели за волосы. Он всегда был более жестоким, когда рядом были друзья, на которых нужно было произвести впечатление. Но в ту ночь он перешёл все границы.

Мое сердце колотится, как в ту ночь, и я почти останавливаюсь. Я почти говорю Тобиасу, что не могу продолжать, но если я сделаю это, я никогда полностью не исцелюсь. Пару раз я была близка к тому, чтобы рассказать Джейн эту историю, но у меня так и не получилось. Однако сейчас я не сомневаюсь, что мне помогают мои сеансы с ней. Она часто говорит о травме как о раке, который, если мы не избавимся от него, будет медленно пожирать нас заживо. На это могут уйти годы или десятилетия, но в конечном итоге он уничтожит нас.